Прошмыгнув в душ, я привела себя в порядок и появилась на общей кухне уже при полном параде, словно просыпаюсь каждое утро с макияжем и идеальной укладкой.

Дед мое прекрасное настроение тоже из виду не упустил, потому приглядывался, будто бы до конца вчера не поверил по поводу репетиторства, искал подвох и пытался поймать с поличным.

— По какому поводу улыбка до ушей? — наливая кипяток в любимую чашку, которой было уже лет двадцать, проявил он любопытство.

— Выспалась, — размешивая сахар, отозвалась я, — очереди не было в туалет тоже плюс.

— Бабки сегодня на базар ушли, потому тишина, — прокряхтел он, выдвигая из-под стола табурет. — Эти старые кошёлки тарахтят, как трактор в колхозе по утрам. Покоя нет совершенно.

— Ты же слышишь плохо! — изогнула я бровь, внимательно взглянув на него.

Дедуля тут же поменялся в лице, кашлянул в кулак и, насупившись, произнес:

— Что ты сказала, милая?

— Ничего, — покачала я головой, но заметку себе в подкорке сделала.

Похоже, лучше при дедуле с Настей не откровенничать по телефону, обсуждая парней на кафедре и нового доцента.

Кстати, насчет универа, идти туда категорически не хотелось. От одного воспоминания о Белове начинало тошнить, но пропускать пары означало бы нажить себе лишних проблем перед сессией, потому я лениво плелась с остановки, считая в уме шаги.

Ребята с факультета толпились перед входом, что-то живо обсуждая. Останавливаться не видела смысла, потому как старалась держаться подальше от этих выскочек и зазнаек. К тому же они с таким пренебрежением вечно поглядывали на тех, кто отставал по статусу, что руки чесались задать им трепку, но дед мне запретил устраивать склоки, хотя еще с детства я умела за себя постоять. Меня всю жизнь гнобили за то, что я росла сиротой при живых родителях, прекрасно помнила, как плакала ночами, а потом поняла простую вещь — никто за меня не будет заступаться, да и стыдно как-то жаловаться дедуле, вот записалась в секцию тхэквондо, чтобы уметь за себя постоять.

Занятия остались в прошлом, но некая уверенность еще господствовала в сознании, что мне по плечам дать сдачи, если кто-то припрет к стене.

— Эй, Морева, — протянул Денис Королев, один из дружков Белова, — чего не здороваешься? Или негоже с такими общаться?

— В точку, — парировала я, пытаясь пройти мимо.

— В смысле? — не понял этот щеголь с первого раза, похоже, потому, шаркнув ногами, направился в мою сторону.

Ему потребовалась сделать всего три шага, чтобы перегородить мне путь, расставив руки в стороны.

— Уйди, — твердо заявила я, закинув рюкзак на плечо. — Лекция скоро начнется. И мне туда надо, не поверишь даже зачем! — улыбнулась я ехидно, совершенно не испугавшись его грозной гримасы.

— Втирать будешь другому.