Шэнь И ожидал его во дворе и, когда Шилю вышел, протянул руку, чтобы помочь подойти.

— Этот железный браслет изготовлен из лучшего сплава, а три лезвия внутри изготовлены самим мастером Цю Тяньлинь. Мастер скончался, и они прекратили производить и продавать его... ммм... дефектные товары?

— Хорош! Прекрати уже придуриваться! Ты ведь хочешь воспитать его как своего собственного сына?

— Конечно хочу! Да и нравится он мне. Он примерный, доброжелательный, — наконец ответил Шилю. — Может, он тоже думает об этом. Если я действительно смогу сделать его своим наследником и передать ему свое имя, то мы решим сразу столько проблем! К тому же он станет намного лучше жить.

Учитель Шэнь выдержал короткую паузу, затем прошептал:

— Для начала тебе стоить научить его не раздражаться на тебя так резко. Или тебя это совсем не волнует?

Шэнь Шилю улыбнулся, приподнял край халата и толкнул дверь в дом.

С совершенно бесстыдным лицом он ответил:

— В мире существует куда больше людей, которые терпеть меня не могут.

Этой ночью вдоль речных вод плыли огоньки. Заблудшие души возвращались домой.

Глубокой ночью, еще до рассвета, тело Чан Гэна охватил жар, а на коже выступили капли холодного пота. Его набедренная повязка была влажной.

В жизни каждого подростка, когда он начинает взрослеть, всегда наступает момент, когда ему стоит задуматься о некоторых несколько неловких вещах, про которые обычно не принято говорить вслух. Он будет испытывать страх и растерянность, но ничего не сможет с этим поделать.

Но Чан Гэн отличался от обычных подростков. Он не паниковал и не был смущен. Он совершенно беспечно сидел на кровати, а затем поднялся, чтобы поскорее помыться. На его лице застыло легкое, едва уловимое выражение отвращения к самому себе.

Он спустился, чтобы набрать ведро холодной воды. Облившись с головы до ног и вытершись, Чан Гэн достал аккуратно сложенную одежду, заменил постельное белье, оставив только подушки, допил оставленный еще вечером чай и начал заниматься обычными делами.

Чан Гэн не знал, что снится другим людям.

У него никогда не было весенних снов [5], но ему почти всегда снились смертоносные метели, способные убивать людей.

В тот день ветер был похож на густой грубый белый мех, безжалостно проносящийся мимо. Кровь на руках Чан Гэна сгустилась, превратившись в месиво из снега и грязи. Рев волков был повсюду. Он не чувствовал даже ржавого запаха собственной крови. Каждый вздох приносил новую волну дикой боли, проникавшей глубоко в кости. Конечности Чан Гэна едва не окаменели от холода. Легкие горели. Он был уверен в том, что снег полностью поглотит его.

Когда Чан Гэн нашел в себе силы открыть глаза, он почувствовал приятное тепло. Кто-то накинул на него меховую накидку, укутал и нес на руках.