Анна…

— Она продала меня, Ева, — вздохнула она. Коснулась моей руки и потянула к ящику, с которого встала. Остальные девушки молча смотрели на нас. Вася не обращала на них внимания. – Если бы я только знала тогда. Если бы только знала…

Присев на край, Василиса дождалась, когда я сделаю то же самое. Проследив за тем, как рука её опустилась на прикрытое подолом колено я заметила, насколько сильно износилось платье. Вышивка оставалась всё такой же аккуратной, но среди шёлковых узоров отчётливо виднелись быстрые, сделанные совершенно неподходящими по цвету нитками стежки.

— Куда нас везут? – с трудом отведя взгляд от её тонких пальцев, спросила я.

— Ты же всё сама поняла, — устало отозвалась она, обводя кончиками пальцев завитки на платье. Голос её, обычно нежный, переливчатый, звучал тихо и безжизненно. Ненадолго она замолчала, потом посмотрела на меня прямо: — Знаешь, Ева, поначалу я чего-то ждала, на что-то надеялась, а сейчас… — качнула головой. – Никто точно не знает куда пойдёт корабль. Несколько месяцев назад девочек отправили в Египет, потом в Арабские Эмираты…

— Так это не первый раз, — ошеломлённая догадкой, я порывисто дотронулась до её руки. Снова обернулась на находящихся с нами в каюте девушек. Помимо нас я насчитала ещё семерых, но Василиса, будто прочитав мои мысли, сказала:

— Это не все. Есть и другие. Я не всех видела, но думаю, нас не меньше пятидесяти.

Высвободив ладонь из-под моей, Василиса сама накрыла мою руку. В глазах её блеснули и тут же угасли гневные искорки.

За дверью раздались тяжёлые шаги, и она напряглась. Настороженно прислушивалась до тех пор, пока они не стихли, потом встала и прошла до другой стены. Корабль легонько качнулся, и вместе с этим толчком сердце моё ударилось в груди так тяжело, как никогда раньше.

Василиса подошла к иллюминатору. Маленькая, она едва доставала до него.

— Синичка, — позвала я, и она, резко обернувшись, посмотрела на меня.

Я тоже встала. Синичка… Несколько лет назад перед Новым Годом кто-то из людей Бориса привёз в пансионат коробки с новой одеждой и открытки. Короткие поздравления для каждой из нас. Мне досталась серебристо-белая, украшенная множеством снежинок, ей – с желтогрудой синичкой на фоне искристого бело-голубого снега. С того Нового Года мы иногда звали её Синичкой, потому что она в самом деле была похожа на маленькую птичку.

— Забудь об этом, Ева, — сказала она тихо, когда я подошла.

Придерживаясь за край иллюминатора, я посмотрела на тёмное море. Всё, что мне удалось различить – очередной расколовший небо зигзаг молнии.

— Мы на верхней палубе, — внезапно поняла я.

— И что? – Василиса перевела взгляд на меня. Мизинцы наши соприкасались, ладони лежали рядом.

Мне было холодно, но она, казалось, замёрзла ещё сильнее, чем я.