Понял ли Руслан, что случилось? Сколько прошло времени с момента, как мы с сестрой вышли из театра? И… что с ней? Я помнила звук её удаляющихся шагов, её изумрудное платье, тускнеющее в ночи…

— Вы же не думаете, что можете так просто взять и…

— Моё дело не думать, — крепкий, мрачный мужчина подвёл меня к лестнице. – Моё дело выполнять приказы.

Словно пушинку он проволок меня по ступенькам. Несколько раз я споткнулась, но ему, судя по всему, было всё равно. Как сильно замёрзла я поняла, только когда он, открыв металлическую дверь, завёл меня в коридор. Тишина, сомкнувшаяся вокруг нас, не была абсолютной. Я различила отдалённые звуки голосов, какой-то лязг. И всё же, после шума ветра и волн, она казалась глухой, гулкой.

Не прошло и пары минут, как мой провожатый отворил ещё одну дверь. Больше я ни о чём не спрашивала и не просила – бесполезно. Он всего лишь выполняет приказ…

— Приятного плаванья, — в комнату он не вошёл. Швырнул меня, как провинившегося щенка и тут же захлопнул дверь. Я беспомощно обернулась.

— Подождите, — дёрнула ручку. В ответ услышала только лязг запираемого замка и какой-то неясный шум, донёсшийся с противоположной стороны. – Позовите Вика! Слышите? Я…

— Бесполезно, — донеслось позади.

Я снова обернулась и на этот раз наткнулась взглядом на сидящую у стены девушку. Тоненькую, совсем маленькую. Глаза её, огромные, цвета василька, были распахнуты, как у ребёнка, длинные волосы собраны в растрёпанную косу. Чуть поодаль от неё, сбившись в кучку, сидели ещё четверо. В другом конце небольшой каюты – трое.

— Василиса… — шепнула я, глядя на ту, что заговорила со мной. Прислонилась спиной к двери. Слишком много встреч за один вечер. – Но ты же… Ты же должна была…

— Уехать, — согласилась она.

Платье, которое было на ней, я помнила ещё с того времени, как мы в последний раз виделись в пансионате. Подол, украшенный белыми вышитыми цветами, аккуратный вырез, который она сама отделала маленькими бусинами. Только теперь поверх платья была надета бесформенная вязанная кофта на несколько размеров больше, чем носила Василиска. Я помнила, как она побледнела, когда ей сказали, что она покидает пансионат. Как, сидя в гостиной, она молча заканчивала вышивку, начатую задолго до этого. Как будто закончить её было единственно важным для неё. А через два дня она просто исчезла…

— Должна была, — повторила она и всё-таки встала.

— Я сбежала, — она подошла ближе. Уставшая, с потухшим взглядом. И без того худенькая, сейчас она казалась совсем прозрачной. — Анна… Она помогла мне, — на её губах появился намёк на улыбку. Грустную, наполненную сожалением. – Тебе, как понимаю, тоже?

— Ты хочешь сказать… — я опять не договорила. Смотрела на Василису, в её синие глаза и уже знала ответ. – Нет… — качнула головой.