Он стоял в стороне и рассеянно кивал какому-то парню, который что-то увлеченно рассказывал, пытаясь перекричать музыку. Митчелл сжимал в руке телефон и то и дело смотрел на дисплей. Он звонил мне, когда я уже подъезжала, и мне показалось, что и сейчас тоже он смотрит именно на мой номер. Мне показалось, что он ждет меня и очень сильно.

Он выглядел роскошно: на нем была одна из его безумно дорогих рубашек – тех, что он держал в верхнем шкафу. Идеально сидящие на его заднице и явно не в Penneys купленные брюки. Цепочка за десять тысяч отбрасывала отблески на шею. Золотой, опасный мальчик, скрывающий свои богатства, нажитые нечистым путем.

И вовсе не курьер. Вовсе не тот, в кого я влюбилась.

Вот откуда в нем этот стиль, эта уверенность, эта гипнотическая раскрепощенность и легкость, с которой он вливался в любое общество. Он просто знает, что такое большие деньги. А деньги всегда делают людей расслабленными и уверенными в себе – как крепкий алкоголь.

Джун приметил меня раньше, чем Митчелл. Выходил из подсобки и наткнулся на меня. На старике был фартук с нарисованными на нем атлетическими «кубиками» и нелепая бумажная конусообразная шляпа именинника.

Не будь я по уши залита гормонами стресса, непременно рассмеялась бы.

– Вау! Я сейчас ослепну от твоей красоты, милая Несса! – воскликнул он и поцеловал меня в обе щеки.

– С днем рождения, Джун, – проговорила я, обнимая его. – Пусть исполнятся все мечты.

– Да куда ж они денутся, мать их! Спасибо, что пришла! Митчелл все ждет тебя! Митчелл! Сынок! Ты только глянь, кто тут!

Я замерла на месте, как будто туфли намертво приклеились к полу – ни шага не могла сделать вперед. Митчелл поднял голову и увидел меня.

Все вокруг медленно закружилось и поплыло. Я схватилась за плечо Джуна, чтобы не грохнуться. Комок подкатил к горлу – большой и колючий.

Митчелл подошел ко мне, глядя так, будто не узнавал. Обнял и прошептал на ухо: «Ну наконец-то. Господи, я так тебя ждал. Какая же ты красивая…»

Слезы стояли в глазах, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не пролить их. Внезапно на меня накатило страшное онемение и непонятная слабость во всем теле. Будто я лежала в горячей ванне и пила вино бокал за бокалом – вот такая сильная слабость.

Захотелось просто забыть обо всем, что я узнала. Отодвинуть, замести в самый дальний уголок и больше никогда не возвращаться к этому. Рука Митчелла покровительственно легла на мою голую спину, медленно поглаживая, лаская. Если одно прикосновение могло сделать меня абсолютно невменяемой, то это было именно такое прикосновение. Его губы коснулись моей шеи – горячие и истосковавшиеся.

А потом он крепко обнял меня за талию и представил всем на вечеринке.

И я ничего не сказала в ответ. Не остановила его.