— Он — нет, но ты, — да! Так что веди себя прилично.

Жинет потупилась и начала смущенно ковырять землю под ногами носком башмака. Затем она подошла к нашему гостю и засыпала его вопросами:

— Привет! Меня зовут Жинет, а вас? — девочка сделала книксен перед гостем. — А вы правда настоящий сид? А почему вы не едите? Магда говорит, что вы не ели два дня. А хотите, я принесу вам чаю и лепешек?

С каждым вопросом, который вываливал на него этот ребенок, глаза сида становились шире от удивления.

Северин, отец Жинет, заметно побледнел. Сиду все едино, взрослый или ребенок. Если он сочтет это оскорблением…

Жинет, не дожидаясь ответов, вихрем из рыжих кудрей и разбитых коленок понеслась к Магде и вернулась обратно с кружкой и парой лепешек.

— Вот! Это очень вкусно, попробуйте! — сказала девочка.

Сид протянул руку и взял глиняную кружку. Он разломил лепешку и начал жевать. Я облегченно выдохнула и поняла, что все это время задерживала дыхание.

Сид разделил с нами хлеб. Теперь, по крайней мере, можно не бояться за жизнь моих друзей.

— Чего ты хочешь за мое спасение? Назови свою цену, — спросил меня сид.

Мои щеки вспыхивают от обиды. «Свою цену!»

Улыбаюсь, стараюсь не показать, насколько мне неприятен разговор. Вообще-то, прямо сейчас я могу пожелать его Имя. А это означает абсолютную власть над ним. И он не посмеет отказать.

— Мне не нужно ничего. Я спасла вас просто так. Потому что я так захотела. Вы мне ничего не должны, данна, — говорю я.

«Ну когда же он отвяжется и уйдет?»

Я сказала то, что думала, и только в этот момент поняла, в какую ловушку загнала этой фразой себя, да и его тоже.

Человек, спасший сида бескорыстно, заслуживал дара жизни. Его жизнь, посвященная служению до того момента, когда он сможет вернуть долг.

Сид в гневе. Видно было, как его корежит и ломает эта необходимость. Что ж…

Я ощущаю какое-то странное опустошение. Скорее бы уж он свалил, чтобы не видеть его высокомерное сидское величество. Наверное, это заставляет меня насмешливо бросить:

— Долг жизни? Я хочу жизнь этого цветка! — указываю я на растущую неподалеку ромашку.

Я заворожено наблюдаю за сменой выражения лица мужчины от удивления на гнев и какую-то яростную радость. Он срывается с места и кинжалом срезает цветок. Неуловимым танцующим движением мужчина скользит ко мне и протягивает свой умирающий дар…

— Я просила его жизнь… а не смерть, — печально говорю я.

Я чувствую, как утекает жизнь из цветка. Эту Искру мне не удержать. Горе мое так велико, словно у меня убили любимого щенка. Хочется заплакать от обиды, как в детстве, только утешить меня больше некому.

И я снова ощущаю Ее присутствие.

Шелестит холодный ветер, который развевает мои волосы и одежду. Все вокруг начинает покрываться инеем.