Потому что силы моей ведьминской мало, чтобы сокрушить тварь мрака. В Омуте, в своем мире, они сильнее настолько, что и на земле одолеть сложно. А здесь, в подземелье, да еще и в цепях…

В углу вновь шевельнулось, развернулось, и я сжала кулаки. Просто так не отдам свою жизнь, буду до смерти сражаться! Зашептала заговор, кусая сухие губы, но недоговорила. Потому что чиркнуло во тьме огниво и пламя озарило темницу. А потом…

– Шаисса! – И высокая фигура шагнула ко мне. Он прижал крепко, так что я задохнулась. Или задохнулась я от счастья?

– Ты? – не сказала – выдохнула.

– Как же долго я тебя искал! – Ильмир оторвался на миг, но лишь чтобы покрыть мое лицо поцелуями. – Как измучился, гадая, жива ли, здорова! Ненаглядная моя, любимая, родная, сердце мое! Жизнь моя, Шаисса…

– Кто хоть раз душу свою предал, тот всегда Омут внутри носит, – хрипло сказал он. – Так ведь? Вот и я шагнул за тобой… Да не так-то просто в этом Омуте дорогу найти! Но я тебя хоть где отыщу, душа моя!

Он вновь склонился, обнимая и касаясь губами лица, нежно и ласково, словно птица – крылом. И сразу – неистово и жадно.

– Как же я по тебе скучал…

И тут же спохватился, встревожился.

– Уходить нам надо. – Факел, что Ильмир зажег, трещал в тесном чреве подземелья и коптил нещадно. – Бежать отсюда скорее!

– Погоди! – Я вцепилась в теплую ладонь. – Ты нашел Лелю и Таира? Сколько прошло времени? Как ты попал в подземелье? Как прошел в чертог?

– После, – Ильмир вновь прижался к моим губам – горячо, ненасытно, с жадной лихорадочной жаждой. Словно не было у него сил отпустить меня из рук, оторваться от моих пересохших губ. – Все после, любимая… Живы они, не бойся. Живы.

Я вскрикнула радостно, прижалась еще на миг и отстранилась.

Он кивнул и повел меня тесными коридорами. Факел пришлось погасить – служитель сказал, что слишком много вокруг тварей тьмы, лучше не манить их светом. Но во мраке я сжимала его руку и бежала, не чувствуя усталости, словно выросли за спиной крылья.

За очередным поворотом черный ход-кишка закончился, и мы выскочили в ночь. Пахнуло горько полынью и чертополохом, сладко – цветущими алыми маками.

– Туда, – шепнул Ильмир.

И мы вновь побежали через красный ковер дурманящих цветов, к темнеющему вдали лесу.

Но то, что я приняла за деревья, вдруг выросло перед нами стеной и оказалось каменными столбами. Два десятка ровных и гладких гранитных пальцев торчали из черной земли, протыкая гладкое, как глазурь, небо. Даже звезд здесь не было, небо лежало черное и плоское, глухой крышкой на концах этих диковинных столбов.

И стоило ступить на границе макового поля, как вспыхнули сотни синих огней за нашей спиной, забили в демонских чертогах барабаны.

– Заметили пропажу! – сквозь зубы процедил Ильмир. – Торопиться надо, Шаисса.