– Вот так выглядит мой плен, Шаисса! – рыкнул демон. – Хочешь тут остаться или на шелках лучше было? Отвечай!

Я молчала, сжав зубы. Не хотела показывать демону ни страха, ни сожаления. Он тряхнул рогатой головой.

– Так получай то, что заслужила, строптивая ведьма, – оскалился он. – Не хочешь быть хозяйкой, станешь рабой. Не желаешь моих объятий, оставайся в объятиях темницы навечно! А ворота ты все равно откроешь. Я ждать умею. И убеждать – тоже.

Каменная стена раздвинулась перед ним, и демон ушел. А я осталась в сыром подземелье, окруженная тьмой, запахами разложения и гнили да стонами то ли людей, то ли духов. Моей цепи хватило, чтобы сесть на земляной и стылый пол, но даже шага в сторону я сделать не могла. По каменной стене ползла струйка воды, но слишком далеко, так что не дотянуться. Знать, еще одна демонская забава – оставить меня облизываться на воду, да не суметь к ней приблизиться. Я обхватила колени руками, пытаясь согреться.

Сколько я провела в темнице – неведомо. Шайтас меня не навещал, окон здесь не было, и время тянулось древесной смолой – тягуче и долго. В горле пересохло, живот давно сводило от голода, но никто не явился, чтобы накормить узницу. Знать, и правда демон решил меня наказать. Но просить его и каяться – не буду, я правду сказала. Все равно я здесь в плену, и не милы мне ни наряды дорогие, ни покои роскошные. Сердце мое стучит радостно, лишь когда вспоминаю тех, кого оставила. Но о них думать не стала – больно слишком. Только страшно оттого, что Шайтас правду сказал, и в Омуте я уже целую вечность… и не узнаю никогда, как жизнь сложилась у моей Лели, чему научился смышленый Таир да кого под венец Ильмир повел… Или никого? Так и прожил один, разыскивая в темных лесах ведьм да очищая мир от скверны?

Шайтас мне про них спрашивать запрещал – хотел, чтобы я свою прошлую жизнь забыла, да его стала. А я не могла. Все другой перед глазами стоял.

От мыслей о служителе совсем тоскливо сделалось, и я подняла ладонь. Искорка на бирюзе горела золотой звездочкой, согревала мне душу и освещала тьму подземелья. И с ней даже голод и жажду переносить было легче!

А когда я уже готова была и стены облизывать, лишь бы влаги немного на языке ощутить, показалось мне, что у железной решетки дверь дрогнула и скрипнула чуть слышно. Я прислушалась, всматриваясь во тьму. Неужто Шайтас о пленнице вспомнил? Или прислужников своих прислал?

Потихоньку встала, прижалась к стене. От долгого сидения на холодной земле тело занемело, налилось свинцовой тяжестью. Мои шелка и парча, в которые нарядил меня демон, стали бесполезными тряпками, царапающими кожу. Переступила ногами, тревожно всматриваясь во тьму.

В темноте двигалось что-то большое и страшное, и сердце испуганно дернулось.