– Ты людей в рабов превратишь, кого твои подданные не сожрут, тех в прислужники отправят! Не бывать этому!

– Так люди и рады прислуживать, Шаисса, тебе ли не знать? – Его голос слаще меда и так же тягуч. – За кого ты борешься? Слабые они, им пригляд нужен и указ, вот мы и расскажем, поможем, направим!

– Воли лишим и свободы!

– А зачем им воля? – Шайтас тронул раздвоенным языком мою щеку, провел, играя. – По доброй воле они лишь глупости творят. Зачем им свобода? Она им в тягость, не знают люди, что с ней делать! И от дурости и незнания ударяются в лиходейство да разгул. Зачем им это? А по указке жить люди лишь счастливы, все тогда им понятно делается и ни за что не в ответе. Людям так проще, они лишь рады будут!

– Вранье твои слова, – я вновь отстранилась. – Не старайся, не поверю я им! Ничего ты, демон, в людях не понимаешь!

– А может, это ты не понимаешь, ведьма? – усмехнулся Шайтас. – Уж сколько ты от людей зла видела, а все веришь им, все защищаешь! Сколько жизней спасла, скольким помогла и что? Наградили тебя? Сказали слова сердечные и ласковые? Нет. Откупались людишки медяками, да и в те наузы норовили сунуть, чтобы свои беды тебе, дурной ведьме, отдать. Ты им помощь, а они тебе проклятие в спину и мешочек с горестями. Ты им – добро, а они тебе – вилы в бок! Вот и вся благодарность! Мои псы и то честнее, чем твои людишки!

– Думай, как хочешь, – я склонила голову. – Да только до смерти защищать их буду. Не понять тебе…

– Или, может, Ильмир твой за доброту поблагодарил? – продолжал нашептывать Шайтас. И говорил спокойно, да только в глубине глаз уже тлел яростный огонь. Злился демон. – Оценил твое сердце отзывчивое? Понял душу чистую? Нет, лишь наружность увидел и клинком холодным отблагодарил! Вот его любовь, ведьма! А ты все на колечко смотришь, все верность хранишь тому, кто забыл тебя давно!

– Замолчи! Я тебе не верю! – Я закрыла уши, не желая слушать. – На то мы и люди, все ошибаемся. Ильмир ошибку совершил, да осознал и раскаялся. В этом и суть, демон. Чтобы понять и исправить! Людям жизнь на то и дана! А ты, Шайтас, лишь в своей правоте уверен, все извратишь и перевернешь, правду и ложь смешаешь так, что и не отличить одно от другого! И не трать слова, я ворота не открою. А подарки твои… Мне не нужны. Все равно я здесь в плену, и золотые украшения меня не радуют.

– В плену, говоришь? – Алые глаза налились морозной тьмой. – Так ты про мой плен еще ничего не знаешь, ведьма.

Солнце исчезло, скрытое тяжелыми черными тучами, и мои покои в один миг сменились каменным подземельем – сырым и гнилым. У склизких стен на ржавых цепях висели полуистлевшие тела, и не понять – живые еще или уже сгнившие! Шайтас взмахнул рукой, и оковы, словно змеи, взвились в воздух, обвили мое тело, приковали к камню.