Как только охранник ушел, вернулся Виктор. Он засовывал в карман мобильник и виновато улыбался, прижимая к сердцу свободную руку.

– Бога ради, простите, – сказал он, усаживаясь за стол, – дела никак не отпускают... О, шашлычок! Под это дело надо бы выпить.

Возражений не поступило, хотя Ирина заметила, что Глеб Сиверов на мгновение повернул в сторону генерала Потапчука свои темные очки, как будто ожидал, что тот откажется от вредного для его здоровья угощения. Федор Филиппович, однако, не отказался, а, напротив, с готовностью подвинул ближе к Виктору свой бокал, которым заменил рюмку перед тем, как произнести тост.

Тост... Тост был, бесспорно, хорош, но вот то, что милейший Федор Филиппович сказал после... Это, черт подери, не могло быть случайностью. Похоже, господин генерал старательно усыпил бдительность аудитории, настроил всех на благодушный, веселый лад, а потом поднес свой поганый сюрпризец – нате, ешьте! Будто бомбу под столом взорвал. А зачем? Это что, генералы так шутят? Да нет, на Потапчука непохоже. И сморозить такую бестактность случайно он тоже не мог. Сказано это было специально, в точно рассчитанный момент, но чего он, черт возьми, добивался, чего хотел? Шокировать Ирину? Что ж, это ему удалось. ..

– Я тут подумал, – с аппетитом жуя мясо, сказал Виктор, – и пришел к выводу, что смерть этого вашего... э... Гальцева все очень сильно усложняет.

– Это мягко сказано, – согласился Потапчук, насаживая на вилку кусок мяса и обмакивая его в кетчуп, неприятно напоминавший загустевшую кровь. – Что до меня, то я, откровенно говоря, побаиваюсь, что на этом наше расследование закончено.

– То есть как это "закончено"? – от удивления Виктор перестал жевать.

 – Что вы имеете в виду?

– Смотрите сами, – Потапчук взял бокал и сделал из него аккуратный глоток, как будто пил не коньяк, а чай. – Допустим, Гальцев действительно играл роль торгового посредника и ездил в Европу затем, чтобы найти там покупателя. Или покупателей... В Европе он провел все лето и, надо полагать, времени зря не терял. Если бы он не нашел, куда пристроить фрагменты картины, он, я думаю, продолжал бы поиски, пока те не завершились бы успехом или пока он сам не попал бы в поле зрения местной полиции. Последнего, к сожалению, не произошло.

Гальцев вернулся в Москву – со щитом, надо полагать, – и здесь, в Москве, был убит. Скорее всего сообщниками, хотя обычное ограбление также не исключается.

– Ничего себе ограбление, – недоверчиво сказал Виктор. – Боевой укол – это все-таки не портвейн с клофелином и не перочинный ножик...

– За те деньги, которые Гальцев мог иметь при себе, не грех и постараться, – тихо сказал Федор Филиппович.

– Вы что, думаете...

– Такую возможность нельзя исключать, – твердо ответил генерал.