Мясо уже остыло, но сохранило сочность и аромат. Это было дьявольски вкусно, и Сиверов от души пожалел, что не может наесться впрок – недели этак на три, а лучше – сразу на полгода.

Он посмотрел на Ирину. Вид у именинницы был хмурый и озабоченный – разговор об украденной картине, как обычно, испортил ей настроение, да и Федор Филиппович в данный момент пересказывал то, что она и так прекрасно знала.

– Что ж, – продолжал Назаров, – как говорят в народе, поделом вору мука. Меня как-то не огорчает то обстоятельство, что фигуранты данного дела умирают один за другим. Я бы сказал, так им и надо.

Я, знаете ли, всегда был противником введения моратория на смертную казнь. Ведь совершенно страх потеряли! То ли дело раньше: хищение в особо крупных – пожалуйте к стенке!

– Ну-ну, – одернула его Ирина. – Опомнись, господин олигарх, что ты несешь? Жаль, Зюганов тебя не слышит, а то бы все ладони отбил, аплодируя. А потом взял бы под локоток, и – пожалуйте к ближайшей стенке...

Назаров посмотрел на нее с выражением искренней озабоченности.

– С тобой все в порядке? – спросил он. – Голова не болит? Шутишь ты как-то мрачно.

.. Что же я, по-твоему, – вор? Можешь проконсультироваться с любым юристом, и он тебе скажет, что все мои действия находятся в рамках правового поля.

– Извини, – сказала Ирина, глядя в стол.

Прозвучало это не виновато, а скорее сердито.

– Извиняю, – сказал Назаров тоном, который ясно давал понять: с мнением Ирины по данному вопросу он считаться не намерен, поскольку есть вещи, в которые женщинам, даже любимым и даже умным, соваться не положено по той простой причине, что это – не женского ума дело.

Подумав, Глеб пришел к выводу, что его собственное мнение по данному вопросу полностью совпадает с мнением Виктора Викторовича.

В конце концов, если тебе так не нравятся олигархи, зачем делить с одним из них постель и пользоваться его деньгами и влиянием? Как говорится, не нравится – не ешь. Бери красный флаг и валяй на демонстрацию...

– Итак, – бросив на склоненную голову именинницы последний укоризненный взгляд, снова заговорил Виктор Викторович, – кто же у вас остался? Оба реставратора погибли, этот пьяница, как его...

– Кулагин, – подсказал Потапчук.

– Да, Кулагин.

Он тоже погиб, утонул вместе со своим приятелем, этим страдальцем Зарубиным... Охранники, которые помогли украсть картину, застрелены во время налета на магазин. Остаются двое: Гальцев и организатор преступления – Чебышев. Так?

– Не совсем, – Федор Филиппович вздохнул и еще раз помочил губы в рюмке. – Хороший у вас коньяк, Виктор Викторович.

– Да неужели лучше, чем у генерала ФСБ? – усомнился Назаров.

– Увы, да, – сказал Федор Филиппович. – Это не коньяк, а божественный нектар, не алкоголь, а лекарство...