А?

– Психологически построенная вами модель поведения безупречна, – согласился Федор Филиппович. – Все они распорядились полученными за написание поддельного "Явления..." деньгами так, что глупее не придумаешь. Но, согласитесь, попытка распродать фрагменты картины здесь, в России, – дело крайне рискованное. Я бы даже сказал, безнадежное. Наших коллекционеров на мякине не проведешь, и похитители убедились в этом, показав один из фрагментов профессору Андронову. Прошу прощения, Ирина Константиновна, но из песни слова не выкинешь. Тот сразу что-то заподозрил, и его убрали.

Поэтому, чтобы не заниматься далее истреблением российских коллекционеров и искусствоведов, логично было бы продать фрагменты за границей. Там и денег можно выручить больше, и коллекционеров, готовых закрыть глаза на некоторые неблаговидные детали, навалом. Да и живется им там вольготнее, особенно тем, которые умеют держать себя в руках и не хвастаться своими покупками на весь мир. Исполнители могли быть людьми недалекими и даже наверняка были таковыми, в противном случае отказались бы от участия в этой афере, как поступил небезызвестный Гриша Пикассо. Однако организатор преступления...

– Чебышев? – уточнил Виктор Викторович.

– Совершенно верно, Чебышев, – подтвердил Федор Филиппович и мастерски сделал вид, что не замечает изумленного взгляда Ирины. – Так вот, Чебышев – не дурак и наверняка прекрасно понимал все, о чем я только что говорил. Очевидно, Гальцев был включен в состав группы именно из-за своих связей на Западе. Только он мог установить контакт с потенциальными покупателями, и только он имел реальные шансы добиться заключения сделки на выгодных для преступников условиях.

– Звучит логично, – согласился Виктор Викторович.

Лицо у него было задумчивое. Забытая сигарета дымилась на краю хромированной пепельницы, и на конце ее нарос длинный кривой столбик сероватого пепла. На глазах у Глеба столбик обломился под собственной тяжестью и беззвучно упал на дно пепельницы, а сигарета, от которой осталось всего ничего, продолжала гореть, как подбитый бронетранспортер, и к небу от нее поднималась ровная, чуть завивающаяся струйка дыма.

Потом со стороны канала опять подул отдающий тиной и ракушками ветерок, дымная струйка дрогнула, смялась и рассеялась.

– Однако до чего глупо, согласитесь, – продолжал Назаров, – проделать такую работу, бог весть сколько времени торчать за границей, налаживая связи, а потом вернуться домой и умереть от банального инфаркта на заплеванной автобусной остановке!

– Да, это действительно кажется очень глупым, – кивнул Федор Филиппович. – Похоже на неудачное стечение обстоятельств.