Где кантуется твой Дан ты, естественно, понятия не имеешь?

— Не-а, — морщусь, — мы об этом не разговаривали.

— Ла-а-адно, мы что-нибудь придумаем. Разгребаем проблемы по мере их поступления.

— Спасибо, Ник! — порывисто скачу в одной штанине к подруге, чмокнув ее в щеку. — Но ты же помнишь, что я сказала? Папа и на тебя тоже сильно злится.

— Я женщина. Твой отец вряд ли поднимает руку на женщину, — улыбнулась Вероника, уже натягивая футболку и куртку. — Побубнит, поворчит и успокоится. Насколько я знаю Степана… э-э-э… опять забыла отчество.

— Дядю Степу, короче.

Насколько я его знаю — он у тебя милый плюшевый мишка.

— Мхм, когда дело не касается его семьи, — натягиваю свитер, собирая волосы в высокий небрежный пучок. Не до красоты уж. Тут бы с дрожью в конечностях совладать и не пересчитать носом ступеньки с третьего на первый этаж.

— Не пессимизди, Данилова!

В вечер выходного дня на дорогах полно заторов. Однако либо Ника так умело объезжает все пробки дворами, либо я настолько утонула в своих переживаниях, что до дома, кажется, мы долетаем в считанные минуты. Хотя часы говорят, что в пути прошел еще один час.

Уже шесть часов с момента нашей с папой последний встречи. За это время можно уже не просто убить, а даже избавиться от трупа! Трындец!

Ника бросает своего «Жука» у ворот и выскакивает из машины, торопясь за мной следом. Отворив калитку, в первое мгновение я с облегчением выдыхаю, когда вижу на подъездной дорожке машину Титова рядом с папиной. А во второе до меня доходит, что это ровным счетом ни-че-го не значит!

Ускоряю шаг, переходя на бег. Залетаю на крыльцо, пару раз поскользнувшись на ступеньках, едва не упав.

Влетаю в дом с громким:

Ответа нет. Следом за мной вбегает Вероника, чуть не сбивая меня с ног. Благо, я успеваю вовремя отскочить от двери.

Прислушиваюсь. Тишина. Не разуваясь, прохожу в гостиную. Тут работает телевизор и горит елка, но мужчин нет. Мы с Никой переглядываемся, и тут до наших ушей долетает раскатистый мужской хохот.

— Кабинет! — бросаюсь я в нужном направлении. Подруга за мной. Ни одна из нас даже близко не подумала, что будем делать в случае драки двух здоровых мужиков. Каким образом две хрупкие девушки вообще способны остановить высоких и рослых мужчин в порыве мордобоя?

Благо, придумывать и не приходится.

Ныряю в открытую дверь папиного кабинета, зависая на пороге, вытаращив глаза. Слова пропадают. Совсем. Нет, они не дерутся. Я ошиблась и даже не знаю: хорошо это или плохо.

Папа с Богданом пьют. Да судя по осоловелым взглядам, встретившим меня, «приговоривают» уже не первую и даже не вторую бутылку виски, стоящего в компании двух бокалов на столе, заваленном бумагами.