– Тебе-то да, а остальным? Академии? Твоему брату? Нам с мамой? Мы её враги! Гервин лично прирезал её папашу! Такое никто не простит! Никогда! Но ты не видишь дальше её прелестей!

– Папа, Эниремия очень изменилась, – я старался отвечать спокойно.

– Сыграть можно всё, что угодно! – не сдавался отец. – Я прикажу выставить её из академии.

– Тогда мне придётся уйти вместе с ней. Ритуал связал нас очень крепко.

Папа хмуро свёл брови, а в его кулаке согнулась серебряная вилка. И всё же следующую фразу он сказал куда более ровным тоном, который всё равно звенел от напряжения:

– Ты поступил опрометчиво, притащив её в академию.

Она пленница. Я настаиваю на разрыве ритуала!

– Это станет возможно не раньше, чем через месяц, – напомнил ему.

– А я сказал, что вы разорвёте его завтра же! – отец с силой стукнул кулаком по столу, от чего на том зазвенела посуда.

Хорошо, что сегодня ужинали мы только втроём, иначе скандал быстро вышел бы за границы этой комнаты.

– Нет, – ответил, вставая. – Это слишком опасно. Её магия нестабильна. Эниремия только осваивает дар…

– Мне плевать! Ты сделаешь это!

– Нет, отец, – я отрицательно покачал головой.

 – Спасибо за ужин. Мне пора возвращаться в академию.

И направился к выходу. Он не кричал мне вслед, но я кожей чувствовал его обжигающий взгляд. Перед тем, как прикрыть за собой дверь, я снова посмотрел на родителей. Мама стояла у кресла отца и, гладя его по плечу, что-то тихо говорила. Всё же хорошо, что она присутствовала при этой встрече. Иначе Его Величество так просто меня бы не отпустил. С него бы сталось меня самого закрыть в подземельях.

Когда вернулся в наши покои в академии, Эниремия спала. Я несколько минут простоял в её комнате, любуясь безмятежной улыбкой на её милом личике.

И всё же ушёл к себе.

А на следующий день перед обедом за мной опять явились королевские гвардейцы. На сей раз четверо. И снова отвезли во дворец. Но на сей раз меня ожидала не просто аудиенция. Нет, меня привели на заседание Королевского Совета.

Отец решил вынести на обсуждение вопрос присутствия в академии принцессы вражеского государства. И теперь уже министры официально потребовали меня разорвать ритуал.

Против неё были все! Все… кроме одного единственного человека. Моей мамы, которая хоть и не имела права голоса, но на Совете присутствовала регулярно.

– Я вижу только один выход, – сказала она, попросив слово. – Мар, если девочка с тобой из-за глубоких чувств, то пусть отречётся от своей страны и своего рода и присягнёт на верность Его Величеству. Да, она лишится титула, станет для веронцев изменщицей и предательницей. Но зато сможет учиться в академии. И останется твоей хаити.

Мама уже предлагала этот выход вчера, но отец даже слушать не стал. Вот решила повторить сегодня при министрах.