– А если я решу на ней жениться? – выдал, глядя при этом в глаза хмурому отцу. Ему предложение мамы не нравилось совершенно. – Вы примете мой выбор?

– Демона с два! – рявкнул папа. – Ты на этой… пигалице не женишься! В противном случае сам тоже станешь отверженным. Мне не нужен сын, который плевать хотел на мнение своего короля!

Я заставил себя проглотить его слова и обратился к Совету:

– Прошу позволения для моей хаити обдумать предложение Её Величества. Через месяц, когда ритуал можно будет разрушить, она даст ответ.

– Две недели! – ледяным тоном бросил отец.

 – Я буду ждать две недели, ни днём больше. И если она не явится сюда и не присягнёт мне на верность, отрекаясь от прошлого, тогда вы оба отправитесь в камеру. И уже там дождётесь срока, когда можно будет разрушить ритуал.

– Да будет так, – кивнул я.

– Но пока ты с ней, ты мне не сын. Я лишаю тебя титула. Я отлучаю тебя от рода! Иди вон!

Вот так меня выгнали из дома. И это хорошо, что Гервин при этом разговоре не присутствовал. С того бы сталось самолично отвести Эниремию в камеру. В нападении серых он винил именно её и никаких оправданий слушать не желал.

Но к счастью, брат застрял в Харсайде. Спасибо Стихиям.

Сегодня во время прогулки у меня так и не повернулся язык рассказать Эниремии о произошедшем. Она вела себя так естественно, так свободно. Любовалась библиотекой, улыбалась открыто и искренне, и я решил, что не стану портить такой прекрасный вечер плохими новостями. Наоборот, сам сделал всё, чтобы улыбка не сходила с её лица.

Рядом с ней я и сам успокоился, перестал думать о плохом. А стоило увидеть сияние её глаз, и все посторонние мысли покинули голову.

Безумно хотелось обнять её, поцеловать. Но я понимал, что сейчас это всё только испортит. Потому заставлял себя держаться на расстоянии.

Вот только она сама хотела быть со мной. Я чувствовал это через нашу связь, видел по взгляду. Да, хотела, но пока сама сохраняла дистанцию. Ладно. Время пока есть. И мы обязательно найдём выход из ситуации с ультиматумом отца. Иначе просто не может быть.

С этими мыслями я всё-таки уснул. И поначалу мне даже снились привычные сны. А потом случилось странное. Вместо размытых абстрактных сновидений, мне будто открылась другая реальность.

Теперь я не просто видел всё, как наяву, но даже чувствовал запахи. И далеко не сразу понял, что смотрю на мир… а глазами Энремии.

Я резко сел на кровати. Открыл глаза, пытаясь осознать, что вернулся в реальность. Сердце в груди колотилось, словно после хорошей битвы, а эмоции… с ними вообще творилось нечто жуткое. Помимо злости и жалости к Мии, меня переполняли горечь, обида, боль и безумное чувство вины. И я далеко не сразу понял, что совсем не мои эмоции. А её. Эниремии.