В облегающем свитере и узкой юбке она выглядела куда привлекательнее. – Ну как?

– Нормальная ты девчонка. Но у меня жена… – улыбнулся Николай, принимая покупку.

– Так жена где, а я здесь, – ответила блондинка и набросила пуховик на плечи. – В пять закончу, и подгребай. Я с хатой. Хоть и не хоромы, но отдельно. Не хуже жены накормлю и стаканчик налью. Коньячок и богатые любят. Не бойся, не больная. Лидой меня зовут. А тебя?

– Николаем. – Грыжин покраснел.

– Сдачу-то возьми…

– Оставь себе, – отказался застенчивый покупатель и пошел прочь.

– Так я жду, – услышал он вслед.

Обратный путь показался много короче. Вернувшись на дачу, Николай бросил обновку в прихожей, снял плащ и в шарфе уселся в кресло. Тоня успела, приготовив обед и закончив уборку, исчезнуть. В доме стояла угнетающая тишина. Грыжин поднялся, включил телевизор и уселся снова. На экране Кафельников побеждал чеха. Но наблюдал за игрой Грыжин рассеянно. Мысли бежали в голове отрывочно и непоследовательно. Они то возвращали его к локомотиву и самоубийству, то к жене и сыну, то к блондинке, так откровенно предлагавшей себя, то к ее обещанию угостить его коньяком.

Грыжин никогда не пил больше двух рюмок и вообще позволял себе спиртное только во время деловых переговоров или на приемах. Там бокал вина или рюмка водки служили инструментами для дела. В быту к наркотическим допингам молодой бизнесмен испытывал презрение. Но сейчас ему до боли захотелось напиться. Уж очень он устал копаться в своих чувствах и прислушиваться к собственному организму. Состояние здоровья пока оставалось прежним, но каждый день он ждал появления признаков роковой болезни. И это ожидание сводило с ума. Скорей бы уже! – думалось в такие минуты.

В стоимость аренды дачи входил бар с коллекцией дорогих напитков. Грыжин туда из любопытства как-то заглянул и забыл о его существовании. А почему бы и нет? Алкашом за два месяца я все равно стать не успею. Он усмехнулся и шагнул к бару. Выбирал долго. Наконец достал бутылку дорогого шотландского виски и побрел с бутылкой на кухню. Первая рюмка согрела, но мозг оставался чистым, а нервы натянутыми как струна. После второй голова немного затуманилась и напряжение ослабло.

Он поставил бутылку с рюмкой на поднос, нарезал кружками апельсин и вернулся в кресло. Кафельников выигрывал первый сет. Но игра по-прежнему не захватывала. Перед глазами вставала Лида.

Грыжин ни. разу жене не изменил. Не потому, что был ханжой или страдал излишней застенчивостью. Он любил Машу, она его устраивала как любовница, и тратить время на побочные связи молодой бизнесмен не желал. Азарт финансовых комбинаций увлекал его куда больше.