Я думала, что забыла его: человека, который разбил и растоптал мое сердце. Который предал, а потом сбежал, поджав хвост. Думала, что начала жизнь с чистого листа. Теперь у меня есть любимый парень, новые стремления и желания. Но все меняется, когда судьба вновь сталкивает нас вместе.  

— Арин, ну ты долго там? — Кричит мама, заглядывая в спальню.

— Иду уже, — бурчу под нос. Зачем вообще она решила меня сопровождать. Детский сад что ли. Мне девятнадцать, а не четырнадцать. Не маленькая.

— Арин, — снова настойчиво торопит мама, поглядывая на часы. Точно, ей же к семи на маникюр.

— Пойдем, — накидываю безрукавку и выхожу из комнаты. Впервые за все время знакомства, Игнат заболел. Вообще встреча с ним была неожиданным подарком (а подарком ли?) судьбы.

Когда пришла в десятый класс и не увидела Кирилла среди одноклассников, сердце как будто остановилось. Я долго прибывала в некотором оцепенении. Стояла и молча смотрела на его, нет на нашу парту. А потом слезы полились рекой. Я развернулась и пошла прочь. Прогуляла уроки, сидя в парке. Кидала хлеб уткам и плакала.

Вспоминала наше детство, наш поцелуй. Его сладкие губы. Теплые объятия. А еще вспоминала, как в ту ночь застала его с Ксюшей. Ната потащила меня на эту вписку, чтобы проверить Антона, ее парня. Она думала, будто бы он ей изменяет. Но в итоге Антона не оказалось там. Зато оказался Кирилл. Целовался с прекрасной Царевной.

Зачем он мне звонил? Что хотел сказать? Да и был ли смысл вообще говорить. Я больше не могла быть рядом с ним. Сидеть плечом к плечу, будто ничего не произошло. События оставляли отпечатки на моем сердце, не давали возможности вздохнуть и наполнить грудь кислородом. Мне было плохо. Но я все равно продолжала искать глазами в толпе Соболева. Ругала себя за это. Да как же так. А где же гордость.

В какой-то момент ненависть ушла, а на ее место пришла тоска. Ночами я плакала в подушку и закрывала рот рукой, чтобы сдержать всхлипы. Мне некому было рассказать, не с кем поделиться. Я боялась, что меня не поймут.

А потом наступил десятый класс. Кирилл ушел, вернее, судя по слухам, переехал в другую страну. Наше тайное общение закончилось столь же неожиданно, как и началось.

Первые полгода было невыносимо. Я везде и во всех мелочах видела и ощущала Соболева. Начала винить себя, что не дала шанса ему объясниться, что не поговорила с ним. Занималась самобичеванием, даже похудела. Мама переживала. Она закидывала вопросами, ее беспокоило мое поведение, да и сестру тоже. Но я натягивала улыбку и врала, что волнуюсь на счет учебы. Не могла просто сказать правду.

А еще не могла избавиться от браслета. Однажды Соболев выменял парное украшение на подвеску, единственную вещь, которая осталась у него от матери.