Ты его поцелуешь, а потом сделаешь вид, что у тебя закружилась голова и ты просто промахнулась…

– Погоди, погоди, я запуталась. Поцелую парня и сделаю вид, что промахнулась? А хотела Горыныча?

– Да нет же! – Элька нетерпеливо хлопнула себя по колену. – Поцелуешь Горыныча, а сделаешь вид, что хотела поцеловать того парня – другого. И промахнулась, потому что у тебя закружилась голова! Факта поцелуя это не отменит, но, быть может, он тебя простит.

Я даже рот открыла, когда поняла ее «хитрый» план.

– Какая удивительная чушь... Кто в такое поверит? Да и зачем мне целовать кого-то в присутствии самого ректора, да еще и в то время, когда он отчитывает студентов?

– Ну… может вы давно не виделись... Или придумать другой повод…

Я нахмурилась, размышляя.

– Повод… повод… Какой тут может быть повод…

И тут вдруг до меня дошло – я действительно собираюсь это сделать! Действительно собираюсь поцеловать ректора – самого жуткого человека в университете, а возможно и во всем городе!

– Тихо-тихо, не падай! – увидев, вероятно, как я побледнела, Элька схватила меня за плечо и заставила прислониться к спинке стула. – Ничего страшного, выкрутимся… В конце концов, там еще люди будут… Не в кабинет же к нему идешь…

Это меня немного утешило.

Предоставив подруге придумать за меня отмазку за столь непростительную наглость, я угрюмо хлебала кофе и ковырялась в пироге вилкой.

Нет мне никакого спасения, все отчетливее и отчетливее понимала. Ничем я не смогу оправдать свое поведение – в любом случае это будет выглядеть либо как пранк, либо как попытка соблазнить. И то, и другое наказуемо вплоть до исключения.

Чтобы хоть как-то подбодриться, я попыталась вспомнить, чем заканчивались истории студенческих конфликтов с Горынычем… Лучше бы я этого не делала! Одного товарища – с пятого курса – даже с полицией забрали накануне выпуска в прошлом году! Якобы за нападение на ректора, а на самом деле за то, что в порыве злости вырвал из его рук бумагу с отказом отпустить в академический отпуск. И порвал ее у него на глазах.

Уж не знаю, что там было написано, в этой бумаге, и по каким причинам Горыныч отказался подписывать вполне себе оправданный отпуск по семейным причинам, но лучше бы Алексеев проглотил отказ молча. Потому что мало того, что пришлось переводится в другой вуз, еще и дело уголовное в полиции завели.

Я судорожно вздохнула.

Интересно бы узнать, как он поступает с обычными пранкстерами…

Хотя нет, лучше не знать.

– Придумала! – взвизгнула вдруг Элька. – Ты сделаешь вид, что за что-то ему благодарна и бросишься его обнимать. Быстро поцелуешь и извинишься – скажешь, что тебя просто унесло от счастья.

– Эммм… – промычала я, не совсем зная, что сказать.