Потому что все мое внимание было приковано не к жутковатой «бабуле», а к тому, что висело на стене справа от нее. Туда, куда она сама показывала мне рукой – напрочь игнорируя вежливый вопрос Демьяна о бутербродах.

Там, обрамленный наподобие иконы рюшами и кружевами, висел портрет, который я уже когда-то видела – тот самый портрет из кабинета Демьяна, который привлек мое внимание еще неделю назад.

Мариэтта Ордо – так кажется ее звали, эту миловидную женщину с серпантиновой дорогой за спиной.

Демьян замолчал, чуть позже меня разглядев знакомый портрет.

Издал странный звук и дернул меня туда – к стене, мимо бабушки-привидения, которая неожиданно живо отскочила в сторону.

   

– Что за черт… – пробормотал, оглядывая искусно выписанную Мариэтту снизу доверху. – Откуда она здесь? Может, подделка? Копия?  

Я же тем временем пыталась вспомнить, что мне об этой женщине известно. Кажется, Демьян рассказывал, что она – магесса, но такой не родилась, а стала в течение жизни… покорив Олимп… Мудрости? И что она – миф, потому что магесс вообще не бывает?

Но что в таком случае, здесь делает ее портрет? И почему бабушка-божий одуванчик хотела, чтобы я этот портрет увидела?

Повернувшись к старушке, пригласившей нас, Демьян замолчал на полуслове.

Я тоже обернулась и увидела, как дверь на улицу закрывается за женщиной – лишь кусочек ее шали мелькнул на прощанье.        

– Не хочется считать себя идиотом, но похоже, нас с тобой заманили в ловушку. Идем отсюда!

Он дернул меня за руку, но я не спешила. Внутренний сигнал тревоги был взбудоражен, встревожен, но не бил в колокола.

– Подожди… – я сжала его руку, переплетая с ним пальцы.

– Превратиться в дракона и сжечь тут все подчистую ты всегда успеешь.

Белая шаль мелькнула в окне. Я всмотрелась – выйдя из дома, старушка стояла напротив, у самой калитки, и что-то показывала руками – какой-то непонятный мне жест…

– Она хочет, чтобы ты что-то… потрогала? – догадался Демьян, тоже всматриваясь во тьму.

– Картину? – интерпретировала я странную жестикуляцию, вопросительно указывая на портрет Мариэтты. – Ты хочешь, чтобы я потрогала картину?

Старушка неистово закивала, будто услышала. А потом сделала пальцами совершенно характерный и ужасно пошлый жест, которым обычно изображают… половой акт.

Не веря своим глазам, я глянула на Демьяна. Он на меня.

– Бедная бабуля рехнулась? Или ей просто скучно?

– Одно из двух, и ни одно нам не подходит. Пойдем отсюда и в самом деле – бутербродов от этой ненормальной мы явно не дождемся.

– Нет, теперь ты погоди, – остановил меня Демьян. – Откуда-то же здесь взялся портрет Мариэтты, о котором знают только нелюди… Да и бабуля, смотри, уходит. То есть… шоу от нас ей не нужно.