Андрей Никитич с минуту разглядывал эту картину и, не сдержавшись, весело хрюкнул:

- Бойцовский клуб отдыхает, - а потом поднял глаза на Романа: - Я правильно понимаю, что это тот, кто нам нужен?

- Мать твою, Олег! – прорычал Роман, как-то в миг оказавшись возле всей честно́й компании.

- Ромыч! – почти всхлипнул Алехандро и как-то там дальше по батюшке, ошалело пытаясь вздохнуть и поднять голову, чтобы повернуть ее к Моджеевскому, но чисто физически ему это давалось трудно. – Ромка!

Всю эту фантасмагорию в духе индийского кино увенчал очередной звук, изданный глоткой Моджеевского, явно демонстрирующий его ошарашенность. После этого он заметным усилием взял себя в руки, присел на корточки перед мордой Дельгада и за чуб приподнял его бычью башку. Глаза его сделались совсем круглыми. Панкратов же, а не было совсем никаких сомнений в том, что это он, силился что-то сказать, но бульканье от него исходило какое-то невразумительное – очевидно, Коваль был тем еще грузом... совести.

- Рыпаться будешь? – тихо просил Роман.

- Нет, - раздалось в ответ. И Моджеевский разжал пальцы. Щека шлепнулась о плитку пола.

- Андрей Никитич, дверь ему заблокируйте, пожалуйста, - проговорил Рома.

- Это да, - кивнул Малич, становясь в дверном проеме, - фанера тут хлипкая.

- Да не убегу я! – прохрипел Олег.

Роман лишь кивнул и рывком поднялся, вцепился в спинку единственного стула в комнате и придвинул к себе. Сел. И только после этого кивнул Борисычу, который, встав с туши Олега-Алехандро, ухватил того за шкирку и, как нефиг делать, швырнул его в сторону убогого линялого диванчика, на котором, кажется, и провел последние несколько месяцев бывший банкир и меценат Панкратов. Сейчас Олег Станиславович вращал глазами так, что казалось, они вот-вот вылезут из орбит, и крутил головой во все стороны, ошалело изучая всех, кто были в комнате, отдельно остановившись на Маличе – единственном, кого он не знал.

- Давно пасешь? – все так же хрипло проговорил Панкратов, вернувшись к Моджеевскому.

- Встречный вопрос. Давно тут торчишь?

- Почти с самого начала. Это кто? – он все же кивнул подбородком на Андрея, застывшего у двери и скрестившего на груди руки.

- Тесть мой это, не волнуйся, - Роман помолчал, потом спросил в лоб: - Алехандро Креспо Дельгадо, значит?

- Как ты вышел на это имя?

- Нехрен свои фальшивые доки в сейфах у баб хранить. Особенно, если потом этим женщинам пытаются предъявить обвинения в твоем убийстве. Им приходится защищаться.

Больше никто ничего сказать не успел. Получив сильный удар в челюсть, голова Панкратова, словно гнилая груша, откинулась назад, где его затылок звонко долбанулся о стену. А Малич, как ни в чем не бывало, медленно вернулся на свою позицию и, потирая кулак, продолжил подпирать дверной косяк. Моджеевский вскинул бровь.