С культпрограммой сегодня так себе. Все, что могу предложить, это переброситься в картишки.

- А нарды ты с собой не прихватил? – усмехнулся «папа».

- Чего нет, того нет.

- Свет надо вырубать, - проворчал Коваль, обламывая им «культпрограмму», - с улицы видно.

- Значит, выключаем и ждем, - согласился Андрей Никитич. И в наступившей следом темноте спросил: - Ром, а если все же он – что дальше делать собираешься?

В ответ долго не раздавалось ни звука, ни шороха. Только едва-едва ворочалась напряженность, почти осязаемая, пусть и незримая. Потом Роман перевел дыхание и ответил:

- Я сам себе этот вопрос задаю весь день. Не знаю. Ульку добровольно сиротой оставил. Лилька с горя, по-моему, рехнулась – замуж за массажиста собралась. Гошан в церковь ударился. Про то, что под ударом невинный человек – вообще молчу. Если он так Стефании отомстить решил, то зашибись отомстил. Спасибо хоть вместе с яхтой команду не угробил. Иначе...

Моджеевский не договорил. И так было ясно.

- И домой ты его повезешь в чемодане, - задумчиво отозвался Малич. – Ты с адвокатом говорил? А то пока разгребешь одно – тебя придется от похищения отмазывать.

- Отмазываться будем втроем, - ухмыльнулся Роман. – С адвокатом говорил, он поездку сюда не особенно одобряет. Но какие варианты, если Стешины показания насчет паспортов записали только для проформы? Потому выдадим его властям, пусть разбираются, личность устанавливают. Понадобится – засвидетельствуем. Хотя вывезти его по частям в трех чемоданах мне бы больше понравилось.

- Не, я на расчлененку не подписывался, - с усмешкой буркнул Малич и прислушался. – Идет кто?

- Тш-ш-ш! – шикнул Коваль, на секунду осветив вспыхнувшим экраном телефона комнатушку. Потом утвердительно кивнул и отстраненно и собранно велел: – Если чего – на пол. Я прикрою. 

- Лучше бы ты, Рома, нарды прихватил, - прошептал Андрей Никитич в снова наступившем сумраке.

Поворот ключа в двери. Тяжелый шаг через порог. Щелчок выключателя.

Яркий, бьющий в глаза свет.

Хриплое и очень отчетливое русское «бл*-я-я-я-я!»

Коваль четким, отлаженным до механизма броском рванул к вошедшему. Обрушился на него, заламывая руки, и повалил всю эту слабо трепыхающуюся тушу на пол, мордой вниз.

- Рома, дверь! – гаркнул Арсен, но это было излишне. Дверь Моджеевский уже захлопывал.

- Déjame ir! – выкрикнул тот самый Алехандро Креспо Дельгадо, ради которого они здесь собрались, но было поздно. Роман лишь на секунду зажмурился и тихо сказал:

Тот дернулся сильнее и как-то так извернулся, что почти скинул с себя начбеза. И может быть, даже ему бы удалось выкрутиться, если бы не подоспел Малич, удержав Панкратова на месте, что дало возможность Арсену сильнее заломить руки банкиру и торжествующе воссесть на повергнутом враге.