Разум потихоньку отключался, но я не могла позволить себе потерять связь с реальностью в тот самый момент, когда граф Шерье решил открыть мне настолько важную тайну.

Что это значит? Что он доверяет мне? Что я для него — больше, чем просто служанка? Не рассказывает же он об этом направо и налево…

Из горла вырвался очередной стон, когда я почувствовала, что вот-вот задохнусь. Воздух разрывал горло, бешеный жар готов был вот-вот поглотить меня и свести с ума.

Логические цепочки выстраивать становилось просто нереально.

В этот момент Кайл вдруг убрал ладонь.

— Нет, пожалуйста! — простонала я.

Граф мрачно улыбнулся.

— Это твое наказание, бабочка, — проговорил он, мягко опуская подол платья и нарочито осторожно поправляя его. Затем снял меня со своих колен, встал и замер в паре сантиметров от меня, сложив руки за спиной.

Я чувствовала его дыхание на своей коже. Стоило мне поднять глаза, и наши взгляды встретились. Его, горящий темным огнем, и мой… не знаю какой. Жадный, просящий, умоляющий. Из-за того, что граф до сих пор находился так близко ко мне, тело продолжало требовать прикосновений.

Вот только теперь Кайл не дотрагивался до меня нигде. Даже случайно.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять вулкан, что сжигал меня изнутри. От которого трясло и лихорадило. Получалось плохо, но я все же смогла спросить то, что беспокоило меня не меньше, а то и больше прочего:

— А девственницы? В той комнате множество символов под кроватью, а в подвале — и подавно. Вы использовали их и…

— Убил? — приподнял брови Кайл, внимательно глядя на меня.

Теперь уже я не могла прочитать по его лицу ни одной мысли. О чем он думал? Злился или смеялся надо мной?

Я сглотнула ком в горле и кивнула.

— Те мертвецы внизу… — пробубнила я, под его напряженным вниманием вновь почувствовав себя виноватой. Будто я оговариваю невинного человека. Но разве некроманты вообще бывают невинными? — Те драугры были лишь наполовину драуграми. Я подумала, что вы могли… убить кого-то, чтобы сотворить их…

Все, сказала. Теперь можно было меня официально наказывать или увольнять за оскорбление его светлости.

Да, я перегибала палку со своими вопросами. Но я просто не могла упустить эту возможность — пока на него нашла минута откровенности, спросить все, что меня терзало.

Тем более после того, что он со мной сделал, заставив дрожать в голодной лихорадке, мечтая о таком, что становилось стыдно, у меня было моральное право вообще не следить за речью.

Впрочем, об этом моральном праве графу лучше было не говорить…

— Я смотрю, ты неплохо разбираешься в драуграх, — усмехнулся Кайл, коснувшись костяшкой указательного пальца моей щеки.

Однако глаза его при этом потеряли теплоту… А затем он перестал и улыбаться.