Однако упорство и интернет помогли Дэвису отыскать коллекционера из Сент-Луиса, у которого была фотография Дэнни, сделанная ближе к концу его жизни. Этот коллекционер позволил Дэвису сделать копию фотографии, и теперь глянцевая репродукция с зернистого снимка висела в рамочке рядом с входом в его заветную комнату — седовласый Уилл Дэнни улыбался с дагерротипа. На нем был дорогой костюм с высоким воротничком — эдакий беззаботный старик лет шестидесяти, у которого и денег, и свободы в избытке, и посему он тратит и то, и другое на покер, выпивку и шлюх. У него были крупные руки, а лицо морщинистое, бледное и дружелюбное. Дэвис любил представлять себе лихую компанию, оставшуюся где-то за кадром, — прихлебатели, друзья-приятели, кто-нибудь из них уж точно навеселе. Дэнни позировал в черном галстуке, с длинной винтовкой на плече и мускулистой собакой у ног; на высокой спинке стула висела новая шляпа.

Когда сегодня Дэвис всматривался в этот снимок, ему уже не так легко верилось в романтические мифы о беспутном родственнике. Теперь ему казалось, что у Дэнни, проведшего всю свою жизнь в бегах, слишком много общего с безликим монстром, поглотившем его, Дэвиса, дочь.

Раньше он частенько задавал себе вопрос: как люди времен Уилла Дэнни — хорошие, добропорядочные люди, не преступники — отнеслись бы к тому, чем Дэвис занимается в клинике, если бы, конечно, их удалось убедить, что такое возможно?

Теперь же его больше интересовало, что сделал бы сам Дэнни, если бы дьявол отнял у него дочь, как отнял у них с Джеки Анну Кэт?

Если бы, конечно, удалось его убедить, что такое возможно.

Прошло полтора года, и детектив (он продолжал звонить им два раза в неделю) сказал, что Дэвис может забрать вещи Анны Кэт.

— Это не значит, что мы сдаемся, — пояснил он. — Все вещественные доказательства мы уже сфотографировали и формулу ДНК отсканировали. Вы нам позвоните заранее, и мы все приготовим.

«Прямо как в пиццерии», — подумал Дэвис.

— Я не хочу их видеть, — сказала Джеки.

— И не надо, — отозвался он.

— Ты сожжешь одежду?

— Они найдут его когда-нибудь, а, Дэйв?

Он покачал головой, пожал плечами и снова покачал головой.

Дэвис представлял себе большую комнату с рядами полок, на которых стоят коробки, а в коробках волокна от ковров, фотографии, образцы почерка и записанные на пленку признания — улики, которых хватило бы, чтобы половину Северного берега, огромный пригородный район Бостона, осудить не за одно, так за другое.