Поблизости от барака находился населенный пункт – однотипные строения с двускатными крышами и заброшенный промышленный объект за бетонным забором. В воздухе ощущалась близость моря. Сильный ветер теребил чахлую растительность. Уступами вздымались величавые холмы. Зрелище было красивым, и в иной ситуации Павел не упустил бы возможность полюбоваться природой. От свежего воздуха разболелась голова, стали заплетаться ноги. С поводка рвалась свирепая овчарка, ухмылялся упитанный обер-ефрейтор."

"Допрос проходил в одноэтажной избе. Доставленного арестанта внимательно разглядывал немецкий офицер с насмешливыми глазами.

Перед ним лежал пустой бланк. Обладатель униформы гауптштурмфюрера задумчиво постукивал карандашом по столешнице. Особой кровожадностью этот тип не отличался, представился по-немецки – Абель Гопплер, – озвучил свое звание, предложил присесть. Табуретка в комнате для допросов была с «секретом» – в центре сиденья выступал нестесанный сучок, чтобы заключенные не расслаблялись. Сидеть было неудобно, хотелось встать. Заключенный выглядел вялым, потухшим, говорил с трудом, болезненно сглатывая после каждого слова. Играть умственно заторможенного было несложно, он таковым и являлся.

Гауптштурмфюрер начал издалека: посетовал на ухудшение погоды, поинтересовался, нет ли у заключенного претензий к условиям содержания, не желает ли он выразить просьбу. Уместным ответом был бы смех, но Павел пожал плечами, пробормотал, что по-немецки не понимает и что он член экипажа британского судна и знает только английский язык.

– Ну, хорошо, – сухо улыбнулся Гопплер, переходя на язык короля Георга и премьер-министра Черчилля.

 – Английский так английский, – и повторил то, что было сказано ранее.

– Спасибо, меня все устраивает, – слабым голосом отозвался Павел. – Если можно, не возражал бы покурить…

– Извольте, мистер, – вместо удара в челюсть Гопплер извлек пачку немецких сигарет, дождался, пока трясущиеся пальцы извлекут сигарету, и щелкнул зажигалкой.

Крепкий табак скрутил горло, майор надрывно кашлял, но продолжал курить. В глазах офицера заблестела ирония.

– Вы хорошо говорите по-английски, господин офицер, – похвалил Романов.

 – Жили в наших краях?

– Нет, не жил, – отрезал ариец. – Расскажите о себе: кто вы, как оказались на британском судне, откуда и куда направлялись?

– Конечно, в этом нет ничего секретного, господин офицер. Но заранее прошу прощения, мне трудно говорить…

Первый экзамен он сдал. Сначала Гопплер слушал с интересом, потом рассказ заключенного начал утомлять, стало скучно.

– Хорошо, – перебил он. – Итак, я правильно вас понял? Вас зовут Джон Кирби, вы родом из Портсмута.