Посмотри, на кого ты похож, – натуральный Робинзон! Сколько тебя помню, ты вообще не подстригался.

…Павел блуждал по партизанской базе, испытывая безотчетное беспокойство. Нарастал дискомфорт. Такое чувство, будто ему хотели сказать нечто важное, но потом передумали. Он курил под развесистым деревом, снова и снова проигрывая в голове состоявшуюся беседу, и гадал, с чем связано это беспокойство. Может, напрягло известие про рацию, находящуюся в распоряжении командира?

Рация – тема интересная. Семь месяцев после гибели «Глазго» о нем не было ни слуху ни духу. Известие о нападении на конвой не могло не дойти до командования.

В Лондон Романов и члены его группы не прибыли. Подозревать их в измене – крайне глупо. Группа по праву считается погибшей, а задание – невыполненным. В Лондон могли отправить других, но когда? Сколько воды утекло? Что вообще произошло?.. История про несостоявшуюся командировку поросла быльем, вспоминалось далеко не все. Он жив, имеет возможность (хотя бы теоретическую) связаться со своим начальством. Даже, возможно, лично с товарищем Абакумовым. Дать сигнал, что он жив и находится во Франции. Он обязан это сделать! Не получится – другое дело, но предпринять попытку он должен… Хотя надо ли? Кому теперь интересен, выражаясь фигурально, «сбитый летчик»?"

"Павел маялся, не в состоянии найти себе место. Было что-то еще, и это тоже не давало покоя. Партизаны с интересом на него посматривали – все-таки не простой смертный, а целый майор! Бывшие военнослужащие Красной Армии знакомиться не лезли, наблюдали с опаской. Слухи расползались, как в любом другом общественном месте. Бойцы перешептывались – только контрразведчика им здесь не хватало! То, что парень сам отсидел в плену, во внимание не принимали.

Эти люди не были похожи на советских солдат. Одеты по гражданке, с независимостью во взглядах, даже с некой вальяжностью, неторопливостью…

Прошел мужчина ярко выраженной семитской наружности с пулеметными коробками на горбушке и с достоинством кивнул. Павел сдержанно отозвался на приветствие.

Хихикнули, пробегая мимо, две девчонки-бульбашки – отчаянно молодые, с озорными мордашками. «Здравствуйте, мужчина», – пропела одна из них. Павел обернулся, девчонки тоже.

Майор смутился, а они побежали дальше.

– Познакомиться хотел с девчатами, – поведал, заступив дорогу, Кривошеев. – Такие милые, отзывчивые, непосредственные. Особенно Снежана – просто цветочек несорванный. А теперь не знаю, такого про них наговорили – дескать, руки у них по локоть в немецкой крови. Молодцы, конечно, боевой народец, но знаешь… Так что, осторожнее с ними будь, у них с мозгами немного того, могут своего за чужого принять… Одному англичанину руку сломали, когда он чересчур резво знакомиться полез.