Далее сотрудники дорожной полиции утверждали: пострадавший был изрядно пьян, а в медицинской карте указано, что наличие алкоголя в крови не выявлено.

Да и со слов коллег Шарипов алкоголь не употреблял.

И я помню, всё верно — не употреблял.

Характер повреждений тоже не соответствует тем, что получают при дорожно-транспортном происшествии. У Аслана нет переломов ног, рук и других частей тела. Похоже, что ему был нанесён очень сильный удар по голове. При поступлении в стационар у Шарипова диагностирована открытая черепно-мозговая травма.

«Фонд «Журналисты в беде» объявил сбор средств на организацию похорон».

Как это страшно — никого не иметь, кроме коллег по цеху.

Был человек — и нет его больше. Остались только строчки о нём, написанные коллегой, который тоже погиб. Как это страшно!

Пытаюсь найти информацию о том оппозиционере. Интересно, он жив? Было бы логично, если бы его тоже убили или он погиб в результате несчастного случая.

На мои плечи ложатся Машкины руки. Сначала поглаживают, потом разминают мышцы.

Приятно. Я готов мурчать, как кот, которого приласкали.

Машка целует меня в макушку, наваливается сзади всем телом, а руки всё скользят по моим плечам.

— Митенька, ты не ел. Разогреть?

— Если можно. Почему не спишь?

— Тебя ждала, читала.

— Не смейся — Донцову. Так увлеклась.

— У меня тут свой детектив, покруче твоего. Но ты права, пойду поем и спать, а завтра на свежую голову буду читать и думать.

— Митя, родной, я столько лет знаю тебя. Скажи всё как есть. Что случилось?

И я рассказал сдуру. Поведал ей о письме, о моём решении докопаться до правды любой ценой.

Она молча разогрела ужин и, поставив передо мной тарелку, села напротив.

— Если ты полетишь туда, то я с тобой. Иначе никак, Митя.

— А сын? Его тоже с собой?

— Нет, оставим родителям, твоим или моим.

— Поговорим завтра, хорошо?

— Сегодня уже завтра. Митенька, это не обсуждается.

— Я знаю. Но если нам суждено умереть, то вместе. Я не переживу, если потеряю ещё и тебя. Убедила? А ещё я могу быть полезной. Я ведь тоже журналист. И не всю жизнь кулинарные рецепты писала.

— Надя? Какое она имеет к Андрею отношение?

— Не знаю. И к Андрею ли? Но мне показалось, что то письмо отправила именно она. Потом, правда, я уже так не думал. Но она настойчива, и кстати, родилась и выросла в Алматы. Её лучше держать при себе.

— Она тебе нравится?

— Да. Очень. Не веришь?

— Верю, спать пошли, а то сейчас Пашка проснётся и задаст нам жару. Он-то выспался, это мы ещё не ложились.

Она уснула сразу, как только её голова коснулась подушки. А я всё никак не мог. Радовался, что она будет рядом, и в то же время не хотел этого. Что я раскопаю, в какой бассейн со змеями попаду — я не знал. То, что прочёл, оптимизма не внушало.

Сон не шёл, и я вернулся к чтению.