Я знала пьесу и написала ему пару строк из нее. Он быстро ответил: «Она не только красива, но и умна».

Итак, теперь мы флиртовали. Переписка разрасталась, и вскоре мы общались по телефону и скайпу почти круглосуточно. Казалось, что разговор, начатый в Шанхае, никогда не прекращался. Мы рассуждали о наших общих целях в жизни, о том, как мы любим проводить дни, о последних научных открытиях и обязательных для прочтения публикациях в журналах.

Поскольку между нами в буквальном смысле лежал океан, перспектива второго свидания была смутной. Но где-то всегда проводилась очередная научная конференция. Ближайшая была в Утрехте, в Нидерландах. Я прилетела туда на неделю. Мы съездили в Амстердам на экскурсию, долго бродили вдоль каналов, а по дороге в художественный музей на заднем сиденье такси наши руки случайно соприкоснулись. С этого момента мы редко когда не держались за руки.

После следующей конференции в Чили мы полетели на маленьком самолете в Ушуайю в Патагонии, самый южный город в мире, и шутили, что следуем друг за другом на край света. Мы не рассказывали коллегам о нашем зарождающемся романе: на тот момент это было только между нами. Мы тайком выбирались из конференц-залов на романтические ужины. Утром задерживались в зале ожидания аэропорта, с ужасом ожидая объявления о посадке, до которого всегда было так мало времени.

Разговоры об отношениях на расстоянии между двумя нейроучеными, изучающими отношения, напоминали парный танец. Мы понимали намерения и подтексты каждого нашего шага как формирующейся пары и все биологические и психологические эффекты наших действий. Мы знали, что когда мы устанавливаем зрительный контакт, то активируем систему зеркальных нейронов, когда мы обнимаемся, у нас выделяется окситоцин, а когда перечисляем наши сходства, мы фактически оцениваем совпадение наших личностей, то, насколько партнеры ощущают себя единым целым. И все же ничто из этого не умаляло нашего восторга друг от друга и не заставляло нас чувствовать стеснение или неловкость.

Глава 6. Когда мозг ставит лайк

Но любили мы больше, чем любят в любви.

В первую очередь я полюбила Джона за его ум. И все же я не могла отрицать, что находила его привлекательным и внешне: мне нравились его умные глаза, широкая улыбка, манера двигаться, прекрасная физическая форма. Это заставляет меня задуматься: если бы Джон был точно таким же внутри, но менее привлекательным для меня снаружи, сошлись бы мы или нет? Когда я романтически настроена, я отвечаю: «Да, конечно, мы могли бы жить, как однажды выразился Э. Э. Каммингс, „одной только любовью, даже если звезды отвернулись“».