Цель заключалась в том, чтобы использовать естественную способность мозга к адаптации, подключиться к сохранившимся здоровым отделам и создать новые связи для компенсации повреждений. В случае Югетты это означало месяцы тяжелых реабилитационных занятий, которые были посвящены ее страсти и ее личности как художника. Иными словами, ей пришлось заново учиться рисовать и расширять внезапно уменьшившийся холст. Это была трудная и кропотливая работа.

За первые три недели совместной работы она сделала более шестидесяти рисунков, пытаясь восстановить свое внимание. Несмотря на усталость и подавленное состояние, она выполняла все, что я ей говорила. Часто ей хотелось сдаться, спрятаться в большом шарфе, который она иногда надевала, когда бродила по холодным больничным коридорам. Но это означало потерять себя как художника.

После очередного упражнения, когда казалось, что у нас ничего не получается, она спросила меня: «Для чего мы все это делаем?»

Именно этим мы и занимались. Я просила Югетту нарисовать автопортрет с разных ракурсов с помощью зеркал, отражающих ее справа и слева. Снова и снова я управляла ее полем зрения, заставляя обратить внимание на игнорируемую сторону, посетить другие комнаты в доме ее разума, включить больше света и разрушить мешающие стены.

Она начала делать небольшие успехи, которые постепенно переросли в грандиозные. Меня поразило осознание того, что если бы она не была художником, если бы у нее не было этой страсти, этой любви к своей работе, то она никогда не смогла бы оправиться после такого обширного инсульта. И похоже, именно с любовью были связаны многие успехи Югетты в реабилитационном центре. Когда мы помещали слева от нее фотографию дорогого ей члена семьи, например внука, она замечала ее легче и быстрее, чем изображение неодушевленного предмета или незнакомого человека. Положительные ассоциации, вызываемые фотографией внука, порождали мощную эмоциональную реакцию, которая активировала лимбическую систему мозга. Эта система управляет эмоциями и воспоминаниями и, что особенно важно, улавливает сигналы и посылает их в теменную долю, давая ей импульс, позволяющий преодолеть недостаток внимания.

Медленно, по мере создания новых ментальных связей, Югетта формировала новые привычки, находила новые способы видеть и научилась переводить внимание на левую сторону. Сначала объекты, находившиеся там, визуально распадались на части, как стеклышки витража. Но со временем картина стала целостной. Холст расправился.

Через год она почти полностью восстановилась. Помимо этого, после реабилитации она стала еще лучше видеть углы и пропорции, острее чувствовать каждый мазок кисти и еще больше ощущать себя художником.