— Хороши дети! — хмыкнул язвительно Алексей и произнес примиряющим тоном:

— Не сердитесь, ваш багаж я и сам донесу, нам же по дороге. — Они подошли к калитке, и Алексей попросил:

— Мария Викторовна, поднимите, если не трудно, вон тот узел, что на траве валяется.

Девушка подняла его и с удивлением посмотрела на своего нового знакомого:

— Грибы, — вздохнул Алексей, поворачивая кольцо на калитке, — или, точнее, то, что от них осталось…

Во дворе мелодично зазвонил колокольчик. И уже через минуту послышались шаркающие шаги, и знакомый голос учителя возвестил:

— Спешу, спешу, — и справился:

— Нет, дядюшка, — Маша отодвинула от себя чашку с недопитым чаем, — я в корне с вами не согласна.

Начало освоения Сибири положено осквернением древних могил и гробокопательством. Вот смотрите. — Она открыла записную книжку и поправила дужку очков на переносице. — Здесь у меня выписка из донесения государю Алексею Михайловичу. Еще в 1670 году один из Североеланских воевод отписал ему: «В прошедшем году в ведомостях губернии показано, что в Тагульском уезде, около реки Холтыс и в окружности оной, русские люди в татарских могилах или кладбищах выкапывают золотые или серебряные всякие вещи и посуду…».

— Местные воеводы тоже хорошо руку приложили к подобному промыслу. — Маша окинула Алексея недовольным взглядом, словно именно он был повинен в том, что ватаги «гуляшников» грабили могилы, делясь добычей с местными чиновниками, которые смотрели на это сквозь пальцы, а зачастую даже поощряли грабеж, видя в нем источник пополнения казны и своего кармана.

— Я думаю, — продолжала Маша, — даже указы Петра Первого не смогли остановить грабеж и осквернение курганов.

Никита Демидов, тот самый, который основал уральские заводы, как-то подарил ему целую коллекцию сибирских могильных вещей, и государю они очень понравились. После этого он велел закупать курьезные вещи и отправлять их в Мануфактур — коллегию.

— В коллекцию Демидова входили золотые и серебряные бляхи с изображением дерущихся зверей да еще, кажется, шейные гривны с фигурками барса и оленя, — уточнил Владимир Константинович и посмотрел на Алексея.

 — Вас не пресытили наши разговоры, Илья Николаевич? Нас с Машей не переслушаешь!

— Что вы, мне очень интересно, — совершенно искренне ответил Алексей, хотя часы уже показывали второй час ночи и день у него был не из самых легких. Но ему и вправду не хотелось спать. Приезд Маши и вызванная этим радостная суматоха отодвинули ужин на более позднее время. Поэтому следующий за ним вечерний чай и связанные с ним беседы затянулись за полночь.