— Что поделаешь, Илья Николаевич! — вздохнул Тригер и вытер платком пот со лба. — Недовольство будет опять! — Он, будто лошадь, отгоняющая слепня, помотал головой и снова тяжело вздохнул. — Мы ведь по своей, заводской цене товар выдаем, а в лавке за него выплачивают раза в полтора, а то и два меньше. — И совсем тоскливо добавил:

— Не сносить мне головы, Илья Николаевич, чувствую, не сносить!

— А нельзя разве у Никодима Корнеевича немного наличности попросить под тот товар, что вы собираетесь продать в Североеланске? — спросил Алексей.

— У Никодима Корнеевича? — Столетов усмехнулся язвительно и окинул Алексея взглядом, словно сомневался в его умственной полноценности.

 — Купец первой гильдии Кретов деньги давать не любит. Он их получать любит. Вот если б Генрих Иванович заявил о том, что сей момент готов внести в кассу приличное количество кредитных билетов от прибылей завода, Никодим Корнеевич всенепременно бы обрадовался, а взять из кассы и отдать на расходы даже в счет товара… Нет, такое в нашем деле невозможно. Никодим Корнеевич копейку сегодня не в пример дороже ценит, чем завтра.

— Но это ж неразумно, — удивился Алексей, — вложить такие деньги в завод и не найти пустяка на жалованье.

Это ж все равно что рубить сук, на котором сидишь…

— Помилуй бог, какой сук, — засмеялся Столетов, — Никодим Корнеевич этот завод за бесценок купил. А при оформлении купчей так и сказал: «Будет барыш — хорошо, не будет — тоже не беда! Свою цену я всегда за него возьму, так что внакладе не останусь! Еще с руками оторвут!»

Тригер обвел тоскливым взглядом конторские книги, громоздившиеся на столе, словно искал у них совета и помощи. Потом махнул рукой и вышел из кабинета.

Столетов проводил управляющего взглядом, затем перевел его на Алексея и усмехнулся слегка презрительно, кивнув в сторону двери, за которой скрылся расстроенный Тригер.

— Разбаловала Генриха Ивановича казенная служба.

Привык, чуть что, руку к губернской казне тянуть. Эко диво рабочих расчесть! И денег не так уж много потребно! — Он заглянул в глаза Алексею и произнес тихо, почти шепотом:

— Со дня основания завода не было еще подобной несостоятельности. Ясно дело, избаловали людишек. Дак ведь в государственной казне денег побогаче, чем в кассе у Никодима Корнеевича.

Конечно, к новым порядкам не всех враз приучишь. Расчет надо произвести, чтоб осложнений не было. А то опять жалобами засыплют. — Он хитровато улыбнулся и подмигнул Алексею:

— Вы ведь по этой части У нас появились?

— А что, у вас есть сведения по поводу жалоб? — в свою очередь справился Алексей. — Или вы предполагаете, Что они непременно появятся?

— Кто знает? Пока особых жалоб не наблюдалось, но последние события, смею заметить, могут повлиять на настроения рабочих.