Отмахиваясь от комаров березовой веткой, он пересек остров, постоял некоторое время на противоположном берегу… Напротив острова возвышалась гора, поросшая редким лесом с проплешинами старых гарей, затянутых малинником.

Три причудливых останца на ее вершине, освещенные лучами заходящего солнца, отбрасывали на лес длинные черные тени, и Алексею показалось, что это скрюченная трехпалая рука тянется к реке, словно чудище из детской сказки хочет зачерпнуть воды и напиться.

Темные воды бились о скальные отвесы горы, свиваясь в тугие жгуты и порождая высокие волны с крутыми гребнями, которые, завихрясь в каком-то немыслимом танце, ныряли под утес, нависавший широким выступом над черной пучиной омута.

Поток мчался с невероятной скоростью, и Алексей понял, почему капитан не решился провести пароход в этом месте, хотя здесь, судя по всему, было значительно глубже.

Пароход двигался против течения, и вряд ли его машины смогли бы справиться со столь мощной противодействующей силой.

— Дикий омут, — раздался за его спиной мужской голос, — Дикий омут.

Алексей оглянулся. Пожилой человек в измятой шляпе и сером чесучовом костюме вглядывался сквозь подзорную трубу в противоположный берег.

Опустив трубу, он улыбнулся Алексею и протянул ему руку:

— Сергеев Владимир Константинович. Учитель истории тесинской мужской гимназии. Возвращаюсь в родные пенаты после летних каникул. — Он кивнул на водный поток. — Силища, а? Сколько людей здесь сгинуло, не счесть! — Он с интересом окинул Алексея взглядом:

— К месту службы добираетесь?

— Добираюсь, — улыбнулся Алексей. — Разрешите представиться. Подпоручик корпуса горных инженеров Полетаев Илья Николаевич.

Следую на Тесинский железоделательный завод.

— Похвально, весьма похвально, — покачал одобрительно головой Сергеев. — Рудное дело у нас в уезде ведется по старинке, все больше кайлом да лопатой машут, а ведь пора уже умные машины завозить, чтобы каторжный труд уничтожить А для этого потребуются не только деньги, но и знания таких молодых людей, как вы, Илья Николаевич.

— К сожалению, я еду в Тесинск по печальным делам.

Неделю назад на заводе вспыхнули волнения. Мы получили петицию доменных рабочих, в которой они жалуются на необоснованные увольнения, маленькое жалованье и притеснения, которые чинят мастера.

Учитель достал из кармана очешник, надел очки, сквозь них посмотрел на Алексея и печально вздохнул:

— Да, тяжелая вам миссия предстоит. Начальник завода — немец, фон Тригер. Человек жесткий, деспотичный, но тем не менее порядок на заводе изумительный. Волнений сроду не наблюдалось, а тут, видно, смутьян какой объявился.

— Так вы считаете, что претензии необоснованны? — изумился Алексей.

— Почему же, дыма без огня не бывает.