— Он, что ж, на пароходе?

— На пароходе, на пароходе, — согласно закивал головой унтер-офицер. — Говорят, он сразу же после взрыва в парке на «Амур» приехал со всей своей охраной.

Тартищев хмыкнул, достал из конверта листок бумаги и прочитал несколько корявых строк, выведенных рукой не слишком привыкшего к писанине человека.

— Ну вот, — сказал он с досадой и посмотрел на агентов. — Никодим Корнеевич сообщает, что во время драки с разбойниками одному из его сторожей удалось сорвать маску с предводителя. Сторож точно не утверждает, но говорит, что разбойник сильно смахивает на младшего Кретова — Михаила.

— Еще не легче, — вздохнул Вавилов и поинтересовался:

— Предводителя? — уточнил Тартищев. — Нет, не схватили. — И вновь заглянул в бумагу. — Ловкий, негодяй, оказался. Перемахнул через борт — и был таков! Внизу его лодка поджидала ..

— Михаил? — удивился Алексей. — Разве он в городе?

— В том-то и дело! — вздохнул Тартищев. — Наш пострел везде поспел, только я думал, что он с актрисами кутит, а оно видишь как получилось.

 — Он снова вздохнул и приказал кучеру:

— Давай на пристань, да поживее!

Длинный белый пароход, шумно ворочая колесами и оставляя после себя черный шлейф дыма, миновал Шалун-камень, за которым река делала крутой поворот, а Североеланск скрывался из виду. Отвесные каменистые сопки, поросшие глухим еловым лесом, нависли над рекой, отчего вода потемнела и сразу же ощутимо похолодало.

Над верхней палубой летали цыганские песни, звучали веселый смех и звон бокалов. Там еще до отправления парохода вынесли из ресторана и расставили несколько столиков под пестрыми зонтиками.

За ними устроилась шумная компания — гости и друзья Михаила Кретова, следовавшие с ним до Тесинска. В этот вечер всем было ведено появиться в азиатских одеждах, назавтра ожидался африканский день, а послезавтра — в последнюю перед завершением путешествия ночь — готовился бал-маскарад, где каждому дозволялось появиться в том, в чем его душа пожелает.

Правда, все эти развлечения касались только пассажиров первого класса.

Те, кто ехал вторым и третьим, были предоставлены самим себе и лишены хозяйского внимания.

И слава богу — слишком уж это внимание смахивало на самодурство. Михаил Кретов щедро поил и кормил своих приятелей и гостей, но взамен требовал полнейшего повиновения и исполнения всех своих прихотей.

Встретиться с Михаилом Алексею не довелось. Тартищев решил, что до поры до времени Кретову-младшему не стоит знать, что его персона заинтересовала полицию.