— Конечно я люблю свою дочь! Что за вопросы⁈ — возмутился эльф.

— А вы любите свою сестру? — обратилась я к следующему, больше не обращая внимания на возмущенного эльфа.

Среди названных, помимо уже упомянутых, были жены, одна мать и даже одна любовница. Но больше всего помучиться мне пришлось с одним из членов Совета магов, который оказался удручающе одинок. Эльф смотрел на меня одновременно со скепсисом и любопытством.

— Вы любите свою личную ученицу? — обратилась к нему я.

— Что⁈ Да как вы можете⁈ Ей всего одиннадцать!

Я выставила руку ладонью вперед, призывая мага успокоиться.

— Поверьте, я не имею ввиду ничего предосудительного. Лишь достаточно сильные чувства к талантливому ученику, возможно в чем-то схожие с любовью к дочери.

— Возможно вы и правы, — чуть подумав, решил эльф. — Маэлин стала мне как дочь, которой свет творения мне не дал.

Я кивнула, на пару мгновений замешкавшись, прежде чем перейти к следующему. Именно с этим эльфом одиноким мне не хотелось делать того, что задумала, но, как бы то ни было, он тоже поставил свою подпись, поэтому я продолжила перечисление.

— А теперь представьте, что тем, о ком мы только что говорили, пришлось принять крайне медленно действующий яд, — произнесла я и эльфы повыскакивали со своих мест, выкрикивая, что мы не имеем право, что это беззаконие.

Прозвучала даже парочка угроз. Я попыталась урезонить собравшихся, но они меня не слышали. Страх за близких буквально затмил из разум.

— Сядьте, — усилив голос амулетом, приказал Тэль. Судя по тому, как безоговорочно повиновались эльфы, при этом он еще и применил волю Владыки. — И дослушайте до конца. Никто не собирается причинять вред вашим близким.

Вам нужно только представить, что все описываемое происходит с ними, чтобы суметь поставить себя на мое место. И после этого спросите каждый себя, простили бы вы отравителя? Продолжай, пожалуйста.

Последняя фраза была обращена уже ко мне.

— Итак, представьте, что каждой из перечисленных здесь эльфиек пришлось принять медленно действующий яд и жить ей осталось примерно пятьдесят лет. Бесспорно, это немалый срок и за него можно многое успеть, но он в разы меньше того, что она могла бы прожить, не принимая яд.

Первые годы никаких изменений не будет заметно, но спустя полтора десятилетия начнутся первые проблемы со здоровьем. Еще не критичные, не несущие с собой серьезных ограничений, но доставляющие определенные неудобства. Постепенно начнет меняться внешность и чем дальше, тем эти изменения станут заметнее. Каждый день вы будете смотреть на любимую эльфийку и понимать, что она неизбежно, неотвратимо приближается к смерти.

— Мы все когда-нибудь умрем, — заметил пожилой эльф.

— Бесспорно, — согласилась я.