А поскольку она была уже в доме не одна, преподобный Бут мог теперь навещать ее без сопровождения сестры. Наблюдая за тем, как Флер вышивает, он пришел к выводу, что она понемногу приходит в себя. Он любил слушать ее игру на фортепиано.

Флер нравились его визиты, и она с некоторой ностальгией вспоминала времена, когда была влюблена в него.

Она часто думала, что было бы, если бы не произошло всех этих событий. Она поселилась бы в доме викария, как задумала, и жила бы теперь там с Мириам и Дэниелом, ожидая, когда тот получит специальное разрешение, чтобы жениться на ней.

Теперь они были бы женаты уже несколько месяцев. И проводили бы вечера вместе, как сейчас. Может быть, она уже ждала бы от него ребенка.

И была бы счастлива. Но без переживаний последних месяцев она так и не поняла бы всю узость взглядов Дэниела и сама продолжала бы видеть мир только в белом и черном цвете. Никогда бы не встретила Адама и не узнала бы счастья и мук страстной, всепоглощающей любви.

Иногда Флер казалось, что она должна забыть все, что случилось с ней в эти последние месяцы, и вернуться к прежней жизни. Но нельзя возвратиться назад и довольствоваться малым, потому что человек не может оставаться прежним, если обрел что-то большее.

Пусть боль, пусть страдание, но теперь она поняла: другая жизнь ей не нужна.

– Вы счастливы здесь. Изабелла? – спросил ее преподобный Бут однажды вечером.

– Да, – с улыбкой ответила она. – Мне очень повезло, Дэниел. У меня есть дом, школа и много друзей. И чудесное ощущение покоя и безопасности после всех этих тревог с Мэтью.

– Вы в деревне всем понравились и заслужили уважение, – сказал он. – Мне казалось, что вам будет трудно обосноваться здесь после всего того, что вам пришлось пережить.

Она улыбнулась ему и снова опустила голову, продолжая вышивать.

– Мне иногда хочется, чтобы все вернулось назад, сказал он, словно читая ее мысли. – Но так не бывает. Мы не можем вернуть прошлого.

– Это так, – согласилась она.

– Я думал, что могу полюбить только ту женщину, которая достойна моей любви. Казалось, что могу любить людей по-христиански и прощать им их недостатки. Но я не мог представить себе, что смог бы полюбить или жениться на женщине, которая совершила серьезную ошибку в жизни.

Теперь я представляю себе это.

Она снова улыбнулась, не поднимая головы от рукоделия.

– Я виноват в том, что проявил излишнюю гордыню.

Мне казалось, что моя избранница должна быть достойна меня. Но оказалось, что я самый слабый из смертных, Изабелла. Я теперь могу только смотреть на вас и восхищаться тем, что вы не озлоблены и не подавлены своим горьким опытом. Вы стали сильнее и независимее, чем прежде. Не так ли?

– Мне хотелось бы так думать, – сказала она.