Неужели лорд Броклхерст питал страсть к ней? Наверное, так и было, если уж он прибег к столь необычным мерам, чтобы подчинить ее себе. Он старался завлечь ее в свои сети, отлично зная, что не только не нравится ей, но что она даже не уважает его и никогда в жизни не полюбит. Он вел себя по меньшей мере странно.

В этом Броклхерсте есть что-то не совсем нормальное.

Иного объяснения не придумаешь.

Флер находилась в снятой им гостиной, где он оставил ее после раннего завтрака. Герцог не без труда сумел убедить ее, что лучше именно ему сходить в дом мистера Хобсона.

– Ну? – спросила она герцога, напряженно вглядываясь в его лицо.

– Похоже, что похороны состоялись в Таунтоне, – пояснил он. – Это в двадцати милях отсюда и в сорока от Герон-Хауса. Мистер Хобсон был там и видел могилу. Там уже поставили надгробный камень.

Она удивленно посмотрела на него:

– В Таунтоне? Но почему там?

– Похоже, что Хобсон был убит где-то поблизости, когда они с Броклхерстом возвращались из Лондона. Броклхерст похоронил его там, а затем уж сообщил о его смерти родным.

Флер смотрела на него во все глаза.

– Я не понимаю. Он же умер в Герон-Хаусе.

– Конечно, – согласился герцог.

– И там его не похоронили только потому, что его семья находится здесь. Я ничего не понимаю…

– Мы поедем в Таунтон и своими глазами увидим все, – сказал герцог, – Вы готовы ехать?

– Да, – ответила она коротко, подозревая, что он что-то скрывает от нее. Во всяком случае, не хочет делиться своими подозрениями.

Через пятнадцать минут они уже были в дороге.

– Все это лишено смысла. Таунтон даже не на прямом пути в Роксфорд.

Она взяла его за руку, как ему показалось, машинально.

Он положил ее руку на свое бедро.

– Расслабьтесь и наслаждайтесь поездкой. Мы зададим наши вопросы, когда доберемся до места.

– Но мы не успеем сегодня вернуться домой, – сказала она. – И ваш отъезд придется отложить на день.

– Да, – сказал он, потом поднес ее руку к губам и снова положил к себе на бедро, заглянув ей в глаза.

– Мне очень жаль, – сказала она.

Она закусила нижнюю губу.

– О чем же нам сегодня поговорить? – спросил он. – О школе? Расскажите мне о ней. Это было не очень счастливое время, не так ли?

– О да, в некотором роде. Там я научилась любить книги и музыку даже больше, чем любила раньше. Мне нравилось мечтать, и это расширяло мои представления о жизни.

– Мечты, – согласился он, – позволяют увидеть безотрадную жизнь в более ярком свете.

И они улыбнулись друг другу.

Таунтон оказался уж совсем маленькой деревней. Только церковь, несколько домов, одна лавчонка и таверна. Его светлость указал на более или менее приличную почтовую гостиницу, стоявшую на дороге.

– Там мы остановимся на ночь, – сказал он.

Флер, казалось, это было безразлично. Главное – они вместе.