Томас улыбнулся и молча вышел из комнаты.

Герцог повернулся к жене:

– Я послал за доктором Хартли. Сказал, чтобы он приехал завтра утром. Но если желаете, то я могу распорядиться, чтобы он приехал немедленно.

– Мне не нужен доктор, – пробормотала Сибилла; она так и не повернулась к мужу.

– И все-таки вы должны показаться доктору. Возможно, он даст вам новое лекарство, которое излечит вас от этого кашля раз и навсегда.

– Я вас ненавижу, Адам! – воскликнула герцогиня, внезапно повернувшись к нему. – О, как же я вас ненавижу!

– За то, что я забочусь о вашем здоровье?

– За то, что вам вообще нет до меня дела.

За то, что снова выгоняете Томаса. Вы же знаете, что мы любим друг друга. И всегда любили. Я ненавижу вас за то, что вы разрушили наше с Томасом счастье.

– Это он сказал вам, что я выгоняю его?

– А вы отрицаете это?

Герцог пристально посмотрел на женщину, которую когда-то страстно любил и к которой теперь не испытывал ничего, кроме жалости.

– Нет, пожалуй, не отрицаю.

Герцогиня снова отвернулась.

– Я еду с ним, – сказала она. – Я оставляю вас, Адам.

– Сомневаюсь, что Томас возьмет вас с собой.

– Вы хорошо его знаете.

И знаете, что он возьмет меня с собой, если я объясню ему, как несчастна здесь с вами.

– А я все-таки сомневаюсь в том, что он возьмет вас.

Думаю, что на этот раз вы наконец узнаете правду, Сибилла.

Мне очень жаль. Я извинюсь перед нашими гостями за этот вечер и еще зайду проведать вас.

– Не надо. Не хочу видеть вас, Адам.

Герцог дернул за шнур звонка. Когда появилась горничная, сказал:

– Вы нужны ее светлости.

Он молча вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Флер вошла в библиотеку и тотчас же увидела герцога.

Его светлость сидел за столом и что-то писал.

Едва лишь слуга закрыл за гувернанткой дверь, он поднял голову и отложил в сторону перо. Затем аккуратно промокнул написанное и встал из-за стола.

– Мисс Изабелла Флер Брэдшоу из Герон-Хауса, не так ли? – проговорил герцог, пристально глядя на девушку.

Флер выдержала взгляд герцога. Она давно была готова к этому разговору, потому что не сомневалась: рано или поздно Мэтью расскажет его светлости всю правду.

– Похитительница драгоценностей и убийца. По крайней мере вас подозревают именно в этом. Правда, каждый подозреваемый считается невиновным, пока не доказана его вина.

 – Он по-прежнему не сводил с нее глаз. – Неужели это правда? Я имею в виду воровство и убийство.

– Нет, ваша светлость.

– И все же… Ведь драгоценности были найдены в саквояже, который вы собирались взять с собой, не так ли?

– Да, ваша светлость.

– Но это означает смертный приговор.

– Да, ваша светлость.

– Вы сбежали из Герон-Хауса после того, как совершили убийство. Сбежали в Лондон, не прихватив с собой ничего, кроме платья. Вернее, оно было на вас.