Склонив голову, я дошла до конца переулка и едва ли не с удивлением снова их увидела: железные ворота, окруженные каменными столбами, заросший пустырь, и – я вытянула шею, чтобы заглянуть через ворота, – да, дверь. Она была важна уже по-новому, учитывая время, что я провела в Британской библиотеке, изучая с Гейнор старые карты. Мне казалось, я знаю тайны этого места: когда-то где-то здесь был маленький проход, называвшийся Малым переулком; а дальше стояла тюрьма Флит; и даже Фаррингдон-стрит, широкая дорога в нескольких шагах отсюда, раньше называлась по-другому.

Неужели все со временем пересоздается заново? Мне начинало казаться, что у каждого человека, у каждого места есть нерассказанная история и прямо под поверхностью лежит давно похороненная правда.

Этим утром я была благодарна, что в зданиях, окружавших Медвежий переулок, есть окна на случай, если вдруг водопроводчик решит подойти слишком близко. Но теперь я не хотела, чтобы меня видели, поэтому и решила выйти из гостиницы после того, как стемнеет. Небо было темно-серым, только на западе мерцал последний намек на солнечные лучи.

Несколько окон в зданиях вокруг были освещены, и я видела внутри столы и компьютеры, а в одном – биржевой тикер с вспыхивавшими на экране яркими красными буквами. К счастью, внутри не задержался никто из припозднившихся сотрудников.

Я опустила глаза. У нижнего края ворот была прикреплена небольшая красно-белая табличка, которую не заметила я утром: «ВХОД ВОСПРЕЩЕН. ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ. Пост. 739-B». Волосы у меня на загривке встали дыбом от нервов.

Я подождала минуту; никакого движения не было, только пара воробьев порхала неподалеку.

Я затянула ремень сумки, поставила ногу в выемку от выпавшего камня у основания столба и подтянулась наверх, где повисла в неустойчивом равновесии. Если у меня и было время передумать, то сейчас. Даже сейчас я еще смогла бы придумать хоть какое-то объяснение. Но стоит мне перебросить ноги и спрыгнуть по другую сторону ворот? Все. Нарушитель как есть.

Стараясь пониже держать центр тяжести, чтобы не соскользнуть, я неловко перевернулась, чтобы свесить ноги с другой стороны. Потом в последний раз оглянулась и прыгнула.

Приземлилась я тихо и чисто: закрыв глаза, можно было бы убедить себя, что ничего не изменилось – вот только теперь я нарушила закон.

Но решение было принято и исполнено.

Было темно, но я все равно пригнулась и пересекла пустырь несколькими длинными прыжками, направляясь к кусту, стоявшему прямо перед дверью. На его ветках не было ни цветов, ни бутонов, но зато они были покрыты колючими коричневато-зелеными листьями и шипами длиной в дюйм. Выругавшись про себя, я вытащила из сумки телефон и включила в нем фонарик.