Записка из больницы в самом деле была признанием на смертном одре, написанным – возможно, в муках совести – вдовой лорда Кларенса через двадцать пять лет после его смерти.

Я набрала Гейнор, чтобы рассказать ей о том, что узнала.

После того как я рассказала о существовании мисс Беркуэлл, любовницы – о которой узнала не из статей, которые распечатала для меня Гейнор, а из записи в журнале аптекаря, – Гейнор какое-то время молчала.

Я не рассказала ей только об одном, о записи в журнале, оставленной на следующий день после предполагаемой смерти аптекаря, о записи с именем «Элайза Фэннинг».

Это я сохранила для себя.

– Поразительно, – наконец произнесла Гейнор. Думая о том, как это все невероятно, как потрясающе, я представляла, как Гейнор в священном трепете качает головой, узнав, что я выяснила. – И все благодаря флакончику из реки. Поверить не могу, что вы все это сложили воедино. Прекрасное расследование, Кэролайн. Думаю, вы были бы ценным приобретением для любой частной детективной конторы.

Я поблагодарила ее, потом напомнила, что в последние дни я тесновато общалась с полицией.

– Ну, пусть не детективной конторы, – ответила Гейнор, – тогда отдела исследований в библиотеке.

Я была уверена, что она шутит, но она попала в чувствительное место.

– Я видела в вас искру, – добавила она.

Если бы только мне не нужно было через несколько дней возвращаться в Огайо.

– Если бы я могла, – сказала я, – но мне нужно разбираться с тем, как все запуталось дома… начиная с мужа.

Гейнор сделала вдох.

– Послушайте, мы недавно знакомы, и я не стану давать вам советы по поводу вашего брака. Хотя если мы пойдем выпить, начну сразу, – хихикнула она. – Но одно я знаю, важно следовать своим мечтам. Поверьте, если хотите чего-то другого, единственный, кто не дает вам этого достичь, – это вы сами. Чем бы вы хотели заниматься?

– Копаться в прошлом – в жизнях настоящих людей. В их тайнах, их опыте. Вообще-то, я чуть не пошла на исторический в Кембридж после выпуска…

– В Кембридж, – ахнула Гейнор, – в смысле, в университет в часе езды отсюда?

– И вы чуть не пошли, но не пошли. Почему? – Она говорила мягко, заинтересованно.

Я стиснула зубы, потом заставила себя произнести:

– Потому что вышла замуж, а муж получил работу в Огайо.

Гейнор прищелкнула языком.

– Что ж, возможно, вы этого не видите, а я вижу. У вас есть талант, ум и способности. И еще у вас есть новый друг в Лондоне. – Она помолчала, и я представила, как она с решительным лицом скрещивает руки. – Вы созданы для большего. И, думаю, вы это знаете.

35. Нелла. 12 февраля 1791 года

Когда я подошла к дому Эмвеллов, перед глазами у меня все вращалось и кривилось, цвета были яркими, как на детской игрушке, город Лондон вокруг расплывался.