Добравшись до номера три по Малому переулку, я распахнула дверь в кладовую и даже не постучала в поддельную стену из уважения к Нелле. Вместо этого я дотянулась до скрытой задвижки и отодвинула дверь в сторону.

Нелла стояла у стола, перед ней лежал журнал. Он был открыт на середине. Нелла склонилась над столом, точно собиралась прочитать какую-то давнюю запись. Когда я ввалилась в комнату, она подняла на меня глаза.

– Нелла, надо уходить, – выкрикнула я. – Случилось нечто ужасное. Горничная леди Кларенс, она рассказала полиции, что…

– Ты видела газету, – перебила меня Нелла, и голос у нее был такой тягучий, что я задумалась, не приняла ли она большую дозу лауданума.

 – Горничная дала им восковой оттиск. Я все знаю.

Я потрясенно уставилась на нее. Она уже знала обо всем? Почему же она еще здесь?

Я взглянула на часы у двери. Прошло тридцать семь минут. Я подбежала к полке над столом, содержимое которой было мне уже знакомо, и сняла банку с каплевидными пилюлями, ладанной смолой. Я видела, как Нелла их принимает, после того как разотрет опухшие пальцы.

– Есть еще кое-что, – сказала я. – Примите, пока я вам буду рассказывать.

Я объяснила, что проходила мимо дома Кларенсов и слышала все от самой хозяйки. После того как вышла газета, еще один человек – а может быть, два, три или больше – пришел в полицию с флаконом, на котором был выгравирован такой же медведь. Все флаконы были найдены после скоропостижных смертей, и теперь власти полагали, что они связаны с серийным убийцей.

– Этого я не слышала, – сказала Нелла со спокойным лицом.

Она что, сошла с ума? Она не понимает, как все серьезно, что все это значит? Несколько минут назад она говорила мне, что надо поспешить; почему же она не делает этого сама?

– Нелла, послушайте меня, – взмолилась я.

 – Вам нельзя здесь оставаться. Помните ночь, когда вы помогали мне с жуками? Вы как-то собрались с силами. Пожалуйста, сделайте это и сейчас! – Потом мне пришла в голову мысль: – Мы можем пойти к Эмвеллам, пока не решим, что делать дальше. Это самое лучшее место. Там нас никто не потревожит.

Пока Нелла была со мной, я чувствовала, что могу вынести пребывание в доме, дожидаясь, пока созреет настойка. Дух мистера Эмвелла не тронет меня, когда Нелла так близко, правда же?

– Тише, дитя, – ответила Нелла, кладя в рот горсть пилюль из смолы.

 – Я не собираюсь здесь оставаться. – Она отставила банку с ладаном. – Я знаю, куда пойду, и я все равно собиралась уйти. Но ты не должна идти со мной. Я пойду одна.

Если ей нужно было только мое согласие, она его получила. Я улыбнулась ей и помогла надеть плащ. Это напомнило мне, как я впервые пришла в лавку, всего неделю назад. Сколько всего случилось в эти дни, но хорошего – ничего.