Я вспомнила, как сидела на стуле напротив Неллы, сомневаясь, пить ли горячий отвар валерьяны, пока мистер Эмвелл и лорд Кларенс были еще живы и не знали, какие планы строятся насчет них. Еще я вспомнила второй свой приход – как я была довольна тем, что отравленные яйца сработали успешно, и как меня мучил новый страх, как я корчилась от боли, когда кровил мой живот.

Тут мне кое-что вспомнилось.

– Нелла, после того, как мы собрали жуков и вы рассказывали мне о Фредерике, вы сказали, что если бы у вас не «пропали крови», вы бы давно все это прекратили.

Нелла так резко отвела взгляд, словно мой вопрос ударил ее по лицу.

– Да, – ответила она сквозь зубы. – Возможно, прекратила бы. Но ты еще слишком мала, чтобы понять, о чем я, так что можешь забыть, что я об этом вообще говорила.

– А когда я стану достаточно взрослой, чтобы понять?

– Определенного возраста нет, – сказала она, проверяя пуговицы на плаще. – Когда твое чрево будет готово нести ребенка, у тебя начнутся крови, раз в месяц, вместе с луной, проходящей по небу. Это переход, дитя. Переход к зрелости.

Я нахмурилась. Вместе с луной, проходящей по небу. Разве миссис Эмвелл не говорила что-то в том же духе в ту ночь, когда я начала кровить, в ночь, когда мы убили ее мужа?

– Сколько длится кровотечение? – спросила я.

Нелла бросила на меня странный взгляд, прищурившись, будто увидела новыми глазами.

– Три или четыре дня, иногда дольше, – она понизила голос. – С тобой об этом никогда не говорили? Мать или миссис Эмвелл?

– Дитя, к тебе пришли крови? Сейчас? – спросила она.

Внезапно смутившись, я ответила:

– Нет, но несколько дней назад были. Было очень больно – живот раздулся, и его крутило.

– Это был первый раз?

– Это случилось сразу после смерти мистера Эмвелла. Я боялась, что это он со мной сделал…

Нелла подняла руку и мягко мне улыбнулась.

– Простое совпадение, дитя. Ты благословенна куда больше, чем я. Только зря ты мне раньше не сказала. Я бы что-нибудь приготовила, чтобы облегчить боли.

Я тоже жалела, что не сказала ей раньше. Впервые со смерти мистера Эмвелла я позволила себе задуматься о том, что кровотечение могло быть не из-за того, что в меня вселился его злобный дух. Может быть, это было просто месячное кровотечение, о котором говорила Нелла? Переход к зрелости? Я никогда не думала о себе как о женщине – только как о ребенке, о девочке.

Я бы хотела подольше об этом поразмыслить, но времени не было. Нам давно нужно было уходить.

Журнал Неллы все еще лежал открытым на столе, и я взглянула на него. Она открыла его на 1770 годе, больше двадцати лет назад. Страница была сильно испорчена; сбоку на ней виднелось темно-красное пятно, как от вина.