Один был цвета мягкого дневного света – бледно-прозрачно-голубой, – а второй – пастельный, цвета розы.

Я дважды, трижды проверила: на флаконах не было ничего, кроме изображения медведя, – никаких слов. Сейчас они оба лежали у меня под платьем на груди.

Нелла, казалось, с облегчением вздохнула, когда я согласилась покориться ее желанию и уйти из лавки. Но я не собиралась сразу возвращаться в дом Эмвеллов, как она полагала. Согласно книге чародейства, настойка должна была созревать шестьдесят четыре минуты, а я закончила ее смешивать только четыре минуты назад, ровно в час дня.

По этой причине я не могла пойти в дом Эмвеллов. Не сейчас.

Я предложила убрать за собой, но Нелла покачала головой, сказав, что с учетом положения вещей это занятие бесполезное. Я не была уверена, что она имеет в виду, просто прижала руку к груди, где лежали флаконы. Вскоре, надеялась я, все вернется к обычному ходу вещей. Через несколько недель госпожа возвратится из Нориджа, и мы сможем снова проводить долгие уютные дни вместе у нее в гостиной, совсем освободившись от мистера Эмвелла – в любом виде.

Так что мы с Неллой расстались во второй раз за два дня.

Я не сомневалась, что теперь больше ее не увижу. Она не хотела, чтобы я оставалась в лавке, и, сработает чародейская настойка или нет, возвращаться было бы неразумно. Несмотря на прощание с моей недавно обретенной подругой, на сердце у меня было легко – флаконы холодили мне кожу и были исполнены возможностей, – и я не так печалилась, как когда мы попрощались в прошлый раз. Я не плакала, и даже Нелла казалась отстраненной, словно ее сердце тоже не так болело.

Мы обнялись в последний раз, и я посмотрела на часы у Неллы за спиной.

Прошло восемь минут. Я сунула чародейскую книгу Тома Пеппера во внутренний карман платья. Хотя настойка была уже смешана и в книге мне теперь не было нужды, я не могла расстаться с его подарком. И я собиралась когда-нибудь – очень скоро – вернуться в его лавку. Возможно, мы могли бы открыть книгу и вместе испробовать еще одно заклинание или два. От этой мысли у меня закололо кончики пальцев.

Я не могла вернуться в дом Эмвеллов с настойкой еще час, но все равно пошла на запад, потому что дорога к дому Эмвеллов вела меня мимо еще одного места, которое мне хотелось увидеть: дома леди Кларенс.

Поступать к ней в услужение мне не было никакого интереса, но любопытство мое подстегивало неведомое место, где лорд Кларенс нашел свою смерть. Я пошла к невероятному собору Святого Павла, а потом свернула на Картер-лейн, где, по словам леди Кларенс, она и жила.

Передо мной открылись полдюжины террасных домов, одинаковых с виду, и в любой другой день я бы не догадалась, какой из них принадлежит семейству Кларенсов.