Я начала плакать, персонал гостиницы вышел в коридор, чтобы освободить место; даже они казались испуганными, а женщина в темно-синем костюме немножко дрожала, одергивая униформу. Когда хорошо обученные парамедики быстро переложили Джеймса на каталку и вывезли из ванной, в комнате повисла сдержанная тишина.

Джеймса покатили к лифтам. За несколько секунд номер опустел, остались только я и единственный медик. Он только что говорил по телефону в углу, возле окна. Теперь он опустился возле стола на колени и расстегнул передний карман большой холщовой сумки.

– Я могу поехать с ним на «Скорой»? – спросила я сквозь слезы, уже направившись к двери.

– Да, вы можете поехать с нами, мэм.

Меня это отчасти утешило, хотя было в его холодном тоне что-то тревожное, как и в том, что он, казалось, не решался смотреть мне в глаза. И тут у меня перехватило дыхание. Возле сумки медика я увидела свой блокнот, который раскрылся на моих утренних заметках.

– Это я возьму с собой, – сказал медик, поднимая блокнот с пола. – В больнице нас ждут двое полицейских. Они бы хотели кое-что с вами обсудить.

– П-полицейских? – заикаясь, выговорила я.

 – Я не понимаю…

Медик сурово на меня взглянул. Потом твердо указал на надпись моим почерком у верхнего края страницы:

«Количество неядовитого вещества, необходимое, чтобы убить».

25. Элайза. 11 февраля 1791 года

Нелла собиралась уйти на час, и я была в ужасе, когда она вернулась раньше, чем прошла половина. Мне хватило времени найти и смешать составляющие Настойки для отвращения неудачи, но убрать за собой и вернуть флаконы на полки я не успела.

Войдя в лавку, Нелла застала меня с грязными руками и двумя кружками горячего питья, которые служили всего лишь маскировкой, как она меня и учила, – что-то, чтобы показать ей, если она вернется раньше, потому что я не хотела, чтобы она знала, что я использовала ее флаконы для попытки чародейства.

Горячее питье должно было ее обмануть, поэтому я невольно чувствовала себя почти как Фредерик, который тоже смешивал настойки у Неллы за спиной. Только он хотел использовать их против нее, а я не желала ей зла.

Казалось, Неллу что-то тревожит, и, несмотря на беспорядок, она рассердилась на меня не так сильно, как я ожидала.

Она, задыхаясь, сказала, что я должна немедленно уйти, и умоляла меня вернуться в дом Эмвеллов.

Неважно. Работа моя была почти закончена. Всего за мгновение до того, как она вошла, я разлила свежесмешанное зелье по двум флаконам, которые нашла среди пустой посуды на рабочем столе. Я подумала, что разумнее будет приготовить два флакона на случай, если один упадет и разобьется. Флаконы, высотой всего дюйма четыре, были совершенно одинаковыми, если не считать цвета.