– Думаете, я вам поверю? Вы бы всё равно начали выяснять, кем были родители Руперта и прочее.

– Я бы постаралась этого не делать, но не уверена, что смогла бы удержаться, – честно призналась Айрис.

Дэвид Вентворт усмехнулся:

– Вы хотя бы честны…

– Я буду заниматься этим в свободное время. Работа в библиотеке не пострадает, обещаю.

– Как вам будет угодно, мисс Бирн.

– И ещё, сэр… Раз вы не возражаете против моего расследования, может быть, вы сможете мне помочь? Я ничего не знаю о вашем брате, но если будет с чего начать, дела пойдут быстрее. Я понимаю, что, когда его усыновили, вам было два года, и вы не можете ничего помнить, но, может быть, были какие-то разговоры позднее… Даже слухи.

Всё может оказаться полезным. Например, имя Руперт – оно таким и было или его дали ваши родители?

– Его имя при рождении Руперт Фернсби. Он родился в Лондоне четвёртого апреля тысяча девятьсот тридцать девятого года.

Айрис в растерянности смотрела на Дэвида Вентворта. Вот так просто? Не надо ничего месяцами разыскивать?

– Вы знали? – спросила она. – Я думала, что такие вещи скрывают.

– Некоторые семьи, например бездетные, действительно устраивают всё так, чтобы ребёнок не знал, что он не родной.

Но с Рупертом всё иначе. Как… Как с Хитклиффом! – придумал хороший пример сэр Дэвид. – Конечно, Руперта не подобрали на дороге, как Хитклиффа, и ему дали свою фамилию, но в целом это было усыновление больше в традициях девятнадцатого века, чем двадцатого. Например, если я умру, не оставив наследников, мой титул перейдёт не к Руперту, а к моему троюродному брату.

– Понятно, – произнесла всё же немного ошарашенная Айрис. – Можно я возьму листок, чтобы всё записать? Вы говорили, он родился в Лондоне…

– Да.

Думаю, я смогу сказать даже точнее… – Дэвид Вентворт сел за стол и выдвинул ящик. – Где-то это должно быть записано. – Он вытащил четыре папки и начал перебирать лежавшие в них бумаги. – В смысле, не где именно он родился, а церковный приход. Насколько я знаю, в усыновлении Руперта принимал какое-то участие священник, он то ли привёз его в Эбберли, то ли ещё что. Родители Руперта погибли во время авианалёта, а о ребёнке, видимо, некому было позаботиться, кроме церкви. Или, может быть, церковь помогала найти для сирот семьи. Так, расходы за декабрь. Минуту… – Дэвид Вентворт вёл пальцем по листу сверху вниз, быстро проглядывая ряды записей. – Точно помню, что двое святых, Этельреда и ещё кто-то… Вот! Семьсот фунтов в церковь Святых Марии и Этельбурги в Олд-Форде.

– То есть священник был из церкви Марии и Этельбурги? – уточнила Айрис.

– Скорее всего, потому что начиная с сорок первого года моя мать каждый год делала пожертвование именно этой церкви.