– Женщину в чёрном?

– Что-то такое я видел, но не думаю, что это призрак. Просто кто-то бродит по округе. Полиция рано или поздно разберётся. Хотя это не запрещено – гулять по улице и даже останавливаться у ворот. Но наша прислуга говорит, они эту женщину и в саду видели, так что… Вы что, мисс Бирн, – Руперт посмотрел на неё исподлобья, – верите в эту чертовщину? В проклятие Анны Вентворт?

В его голосе сквозило лёгкое высокомерие.

– Нет, но я понимаю, почему другие верят, особенно сейчас. Столько всего произошло. Это пугает людей. Наверное, легче верить в сверхъестественные силы, чем в то, что кто-то рядом, кто-то, кого ты знаешь, мог убить леди Клементину.

– Я не верю, что это кто-то из поместья, – проговорил Руперт, аккуратно вырезая желток из своей яичницы. – И этот полицейский ничего не найдёт. Он здесь почти дне недели и не особенно продвинулся.

– А мне кажется, он уже очень много узнал. Про Мюриэл, например.

Руперт чуть скривился:

– Думаю, Годдард попытается повесить всё на неё. Но вряд ли выйдет.

На этом разговор прервался. Айрис всегда немного неуютно чувствовала себя рядом с Рупертом. И особенно тяжело ей это давалось сейчас; она понимала, что это была естественная реакция, но во всём – в словах, в выражении лица, во взгляде Руперта – виделось плохо скрываемое довольство.

Айрис не могла его за это винить – кто бы не радовался на его месте? – но не могла побороть неприязнь.

Она напомнила себе, что настоящий детектив должен быть беспристрастен. Даже Годдард указывал ей на то, что она встала на сторону Дэвида и изо всех сил старается выгородить его, но она ведь и не детектив, а просто девушка, которая привыкла копаться в книгах и рукописях.

Руперт уже допивал кофе, когда в столовую вошла Мэри и сообщила, что приехал инспектор Годдард и спрашивает, сможет ли Руперт поговорить с ним сегодня.

Руперт сразу же сдёрнул салфетку с шеи и заявил, что, конечно же, он поговорит, пусть инспектора проводят в библиотеку.

Айрис, под тем благовидным предлогом, что в библиотеке опять кто-то разговаривал, спокойно доела завтрак и, оставив дверь открытой, села на диван в одной из гостиных – дожидаться инспектора Годдарда.

Впрочем, нельзя было сказать, что она что бы то ни было сегодня делала спокойно. И сейчас она вся извелась, дожидаясь Годдарда. Ей не терпелось узнать, что он думает насчёт её записки, которую она передала ему вчера. Поверил ли он? Пришёл ли к таким же выводам, что и она?

В доме была тишина. Только тикали часы на каминной полке, да Наггет прошёл по холлу, клацая когтями по мраморному полу. Минуты тянулись бесконечно.

Наконец мягко стукнула дверь библиотеки, и Айрис вышла в холл.