Скоропортящиеся продукты отправила в холодную, чуть промозглую кладовую с тяжелой деревянной дверью, а крупы и другую бакалею разместила в единственном чистом шкафу, где, видимо, давно не было нового пополнения. Мастер Харви, слегка смущённый моим упорством, просто молчал, наблюдая за тем, как я аккуратно раскладываю всё по местам, но было заметно, что остался доволен.

Закончив несложную работу, я, пожелав мастеру Харви хорошего вечера, направилась к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, старые деревянные ступени которой скрипели под ногами, будто бы протестуя против каждого шага, и вскоре очутилась в коридоре.

Он оказался длинным и мрачным. Высокие стены до самого потолка были покрыты темно-зеленой тканью, выцветшей и местами поеденной молью, что придавало пространству ещё более старинный и запущенный вид. Чёрные деревянные панели вдоль стен были искусно вырезаны, но покрыты тонким слоем пыли, отчего резьба казалась потускневшей и забытой. Единственное окно, затянутое тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами, почти не пропускало свет; лишь редкие лучи пробивались сквозь узкие просветы, играя на лакированном полу, отливающем мутными бликами.

Немногочисленные двери из тёмного дерева тоже выглядели потрёпанными, их поверхность была покрыта царапинами и сколами, а старинные медные ручки потускнели и утратили былую изысканность, скрывая следы многих лет небрежного обращения.

Комната же неожиданно оказалась уютной, хотя и немного тесной. Полы мелодично скрипели под ногами, создавая ощущение, что дом живёт своей жизнью. Тёплый свет, пробивающийся сквозь тонкие занавески, мягко ложился на стены, обшитые тканью в мелкий цветочек, которая, хотя и выцвела от времени, всё ещё сохраняла свою прелесть.

В центре комнаты стояла кровать с тяжёлым деревянным изголовьем, покрытая невзрачным, но чистым одеялом. Рядом, чуть в стороне, стоял небольшой комод с выцветшими ящиками, а в углу покосился старый стул, одна из ножек которого была явно склеена. У противоположной стены, словно отдельно от всего остального, стоял приземистый шкаф с тусклыми бронзовыми ручками, в которых едва заметно отражался свет…

С тихим стоном я наконец сбросила с себя промокший и от этого тяжёлый плащ на пол и повернула ключ в замке, запирая дверь. Шаркая ногами, подошла к кровати и, не раздеваясь, обессиленно рухнула на матрас, мгновенно отключаясь…

Удивительно, но впервые с тех пор, как я очнулась в этом странном мире, я наконец-то выспалась и чувствовала себя полной сил. Даже затянувшаяся рана на затылке больше не болела, а синяки на лице и теле побледнели и почти исчезли, оставив лишь легкие тени на коже.

Стараясь не шуметь, я осторожно выбралась из комнаты и медленно пошла по темному коридору, погруженному в утренние сумерки.