Оказавшись за столиком, Аверин и его спутница некоторое время помолчали, согреваясь, а потом Аверин, глядя собеседнице прямо в глаза, спросил:

– Мне важно знать, зачем вы мешаете вести расследование.

– Разве? – Она удивилась вполне правдоподобно, но до мастерства отца ей было пока далеко.

– Я вижу, что вы имеете на своих учениц довольно большое влияние, – Аверин проигнорировал ее показное непонимание, – хотя стали классной дамой совсем недавно.

– Ах, это. Я просто защищала интересы подростка. Вы же понимаете, насколько девочки в этом возрасте ранимые и…

– Вы ее допрашивали? Попрошу вас ответить честно. От этого может зависеть жизнь вашего отца.

– Пыталась, – грустно вздохнула Меньшова. – Но вы преувеличиваете мои таланты. Татьяна не пожелала со мной говорить. Как раз сегодня я собиралась повторить попытку.

– Я так и думал. – Аверин взял в руки горячую чашку с кофе, принесенную официантом, и ощутил приятное покалывание в пальцах.

– Хотите, я сам отвечу на вопрос?

– Почему я вам мешаю? – На ее губах появилась едва заметная улыбка.

– Конечно, мне весьма интересно.

– Потому что вы подозреваете своего отца. – Он поднял руку, предотвращая ее протесты, и продолжил: – В этом нет ничего удивительного. Проректор Меньшов как никто иной подходит на роль убийцы. Я тоже его подозревал.

– А теперь? – она наклонила голову.

– Вот что, – не отвечая прямо, произнес Аверин, – я вас понимаю. Я читал ваше личное дело, вы пять лет проработали в Управлении, у вас отличный послужной список. С вашей помощью было раскрыто одно из громких дел, об ограблении магазина Фаберже. Была большая шумиха в газетах. Я также помню вас на коронации, а ведь туда приглашали только лучших. Да и во время вторжения вы вели себя героически. Вот только… зря вы вообразили себя следователем. Может, у вас и есть соответствующий опыт…

– Я служила в Управлении на четыре года и девять месяцев дольше, чем вы.

– Пусть так. Но скажите, что бы вы делали, если бы узнали, что ваш отец и правда убийца? Помогли бы ему бежать?

– Он не стал бы никуда бежать… – тихо проговорила она, опустив голову.

– Тогда – зачем? Не доверяете государственному следствию? Но вы сами же только что сказали, что я в Управлении без году неделя. И разве мысль, что вашего отца кто-то пытается выставить убийцей, не показалась вам самой логичной? Или вам известно что-то, о чем не знаю я? Самое время об этом рассказать, не находите?

Она сплела руки и положила их на стол. То ли пальцы Евгении всё еще мерзли, то ли она сильно нервничала и пыталась это скрыть.

– Вы, наверное, не знаете всей внутренней подоплеки этого места, – наконец проговорила она. – У меня нет никакой дополнительной информации… просто отец… он единственный, кто способен принудить Инессу к подчинению.