И комсомольская путевка – пойди, поработай за зарплату, в два раза меньшую, чем теперь, но зато без выходных. И работал. Притом добросовестно.

С их пригорка как на ладони была видна околица деревни и дом Дземенчонков.

Вокруг места геодезических работ кружились жители окрестных сел и цыганские пацаны – многочисленные, наглые и бесцеремонные, как хохлатые макаки. Они вечно что-то пытались стянуть, так что с ними нужно было держать ухо востро.

– Дядя, что видишь в свой бинокль? – орали цыганята.

– Дорогу тут будем прокладывать, – добродушно рокотал в ответ Абреков. – К каменному карьеру.

– А колхоз как же? – заволновались толкавшиеся тут же колхозники с Поточка.

– На месте ваше «Знамя коммунизма» останется, – заверял подошедший к месту стихийного сборища Ломов.

После забегов с высунутым языком свое нынешнее времяпровождение Васин вполне мог бы расценить как курортное. Хорошо вот так праздно шататься по берегу реки, пить парное молоко и есть горячий деревенский хлеб. Смотреть, как птицы кружатся в бездонном синем небе. Вспоминать со вздохом свое тяжелое, но в общем-то счастливое деревенское детство. И наблюдать за объектом.

Он старался как можно меньше светиться перед местными. Вдруг кто глазастый окажется – опознает в нем рыжего оперативника, шмонавшего недавно цыганское село. Но узнать его сейчас было бы затруднительно, наверное, и собственной жене. Лысая голова. Выросшая жесткая бороденка. Рабочая спецовка. Кепка с длинным козырьком. Ломов поработал над своим учеником основательно. Матерый энкавэдэшник вообще был кладезем всяких навыков, среди которых маскировка занимала почетное место.

– Это целое искусство, – говорил он. – Есть специальные школы, где ему обучают. К сожалению, ты их не заканчивал…

Один сотрудник из оперативной группы всегда оставался в вагончике, где в глухой замаскированной каморке хранились арсенал и рация. Антенна рации была выведена на ближайшее дерево и никого не смущала. Мало ли какие передачи геодезисты слушают. Связь была вполне приличная. Добивала и до УВД, и, главное, до дома агента. И это радовало. Всегда при проведении таких операций ключевые вопросы – связь, оповещение и разведка.

Все было подготовлено к визиту Копача. И тут главная надежда была вовсе не на пункт наблюдения «геодезистов» в штатском. Не станешь же целые сутки стоять и пялиться на цыганский поселок в расчете увидеть прибывшего с визитом вежливости Михая Арапу. Цыгане – народ ушлый. А цыганята – вездесущие. Вопросы через день-другой начались бы.

Ломов не стал мудрствовать лукаво и использовал методику, отработанную здесь же, на Западной Украине, при борьбе с бандеровскими бандами. Фактически в каждом более-менее крупном селе имелся агент госбезопасности из местного населения.