Я могла зайти в любой музыкальный магазин и купить что-то в сто раз лучше неплохого американского инструмента, еще и вполовину дешевле.

Как оказалось, мне это не понадобилось.

На второй день мы с Аннали и остальными молодыми музыкантами посидели в уличном кафе. Я выпила одну порцию пива из кружки размером с бочонок и вернулась в отель слегка захмелевшая.

На маленьком столике в нашей комнате лежал продолговатый деревянный ящик. На белом дереве стояла замысловатая чернильная печать со словом «Гаага». Спереди крепился упаковочный лист. Я открыла его. Весь хмель разом выветрился из головы, и сердце забилось как сумасшедшее, когда я начала читать напечатанную записку, вложенную между документами о доставке.

Я на мгновение прижала письмо к груди. Аннали прокашлялась и постучала по моему плечу монтировкой.

– Откуда у тебя это? – поразилась я, вытирая нос.

– Из багажа, – она наградила меня странным взглядом. – У тебя такой нет?

Мы заглянули в деревянный ящик. Внутри него, уютно устроившись в упаковочном материале, пенопласте и нарезанной бумаге лежал скрипичный футляр. Я расстегнула и открыла его. Сердце в груди забилось чаще. Дрожащими руками я взяла маленькую карточку – сертификат подлинности с подписью изготовителя.

– О боже, – выдохнула я. – Невероятно.

Стоящая рядом Аннали поцокала языком.

– Это тебе не кусок Scheiße. От парня, говоришь? Ноя?

Я кивнула, смахивая слезы.

– Да, от моего парня, – от любви всей моей жизни.

Я опустила сертификат и достала из футляра инструмент из темного богатого дерева. С царапинами, говорящими о старине. Свои чудеснейшие скрипки Кейперс создал почти двести двадцать пять лет назад. Видно, что эту заново покрывали лаком как минимум один раз, однако ее корпус был по-прежнему чист и легок. Смычок с серебряной гарнитурой лежал в своем собственном футляре из черного бархата. Взяв его свободной рукой, я потрясенно уставилась на выведенную по его длине желтоватую лошадиную гриву. Невозможно…

Дрожащими руками я приложила скрипку к подбородку и коснулась смычком струн, восторгаясь тем, как идеально инструмент лег в мои руки. Я подержала долгую ноту си. Звук вышел живым и чистым. Захваченная эмоциями, я поспешно убрала инструмент в футляр.

– Как?.. Как он?.. – я беспомощно умолкла. Мне не хотелось разрушать момент банальными мыслями о цене, но стоимость скрипок Кейперса начиналась от семидесяти тысяч долларов в зависимости от их состояния. Наконец до меня дошло.

Ной сам заплатил за скрипку. Не его родители, которым было по карману обеспечить весь оркестр инструментами Кейперса и Страдивари. Ной купил скрипку на свои деньги, потому что продал «Камаро».

Чувства распирали меня изнутри, глаза снова наполнились слезами.