– Прости, что заставила поволноваться. Как ты? Как мама?

– Мама нормально, даже хорошо. У нее болела голова, и она легла рано, но в остальном все налаживается. Она смогла вернуться на работу.

– О, я так рада это слышать.

– А как ты, родная? Как дела на работе?

– По этому поводу я и звоню.

Я рассказала папе о прослушивании и о том, что на неделе уеду в Вену. Уверила его, что венский гастрольный оркестр – солидная организация и что вдали от родного дома я буду в безопасности. Мне было почти двадцать три, но в глазах родителей ты всегда ребенок, особенно когда живешь далеко.

Папа тихо присвистнул.

– Я так горжусь тобой. Расстроен, что ты будешь в нескольких часовых поясах от нас, но очень горжусь. Мама тоже будет тобой гордиться.

– Вы приедете послушать меня? Мы будем гастролировать по Европе. Выберите город, и я все устрою.

– Конечно, родная. Мы это ни за что не пропустим. Но как же твоя нынешняя работа? Разве по тебе не будут скучать?

– Хорошо. У тебя усталый голос, дочка, и день выдался волнительным. Отдохни и позвони нам перед отъездом. У мамы будет миллион вопросов к тебе.

– Позвоню, – на глаза навернулись слезы. Показалось, что папа очень далеко от меня. – Люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Шарлотта, и счастлив за тебя. Крис тоже был бы счастлив.

Перед глазами все поплыло. Когда папа говорил о Крисе, его голос всегда звучал так, будто внутри он умирает. Сейчас это было не так.

Повесив трубку, я подумала: мы все учимся жить дальше. Это не означает забыть или отпустить. Это значит примириться с горем и делать все, что в наших силах.

Утром я позвонила Люсьену и отказалась от работы. Во время разговора с ним постоянно прислушивалась, не раздастся ли на заднем фоне голос Ноя. Я еле удержалась от просьбы позвать его к телефону.

И все же я не смогла закончить разговор, не спросив Люсьена о Ное.

– У него все хорошо? Ты можешь сказать мне хотя бы это?

– Он в порядке, моя дорогая, – сдавленно ответил он.

– Хорошо, – в моем голосе тоже слышались слезы. – Я просто хотела убедиться. Скажи ему… – я тяжело сглотнула. – Скажи ему, что я жду. И буду ждать.

– Он будет счастлив услышать это. Прошу тебя, не забывай: чаще всего очень сложно сделать то, что будет лучше для нас. Для тебя и для него.

Я нажала на кнопку завершения вызова в легком оцепенении. Быть вдали от Ноя никак не могло быть «лучше» для меня. Через четыре дня я уезжаю в Вену. Неужели я не увижу его перед отъездом? Даже не поговорю с ним? Это немыслимо, но, возможно, именно этого он и хочет. Держаться подальше от меня, пока не сможет отпустить свою прошлую жизнь и двигаться дальше.

В доме было слишком пусто. Я забралась в постель Ноя, закуталась в его одеяло, уткнулась в его подушку. Она все еще пахла им.