– Потому что кажется несправедливым двигаться дальше, когда этого не может сделать любимый человек.

Я до боли зажмурился.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива, Шарлотта. И сделаю что угодно, чтобы так и было.

– Я счастлива с тобой, Ной. Счастлива, как никогда.

Она развернулась в моих руках и поцеловала меня. Я ощущал ее соленые слезы, ее нежность и любовь ко мне. Наш поцелуй быстро углубился, и вспыхнувшее желание осушило ее слезы, но я медлил. Она была так расстроена.

– Я хочу этого, – выдохнула Шарлотта. – Хочу тебя, Ной. С тобой я забываю обо всем плохом.

Она целовала меня снова и снова, пробуждая во мне странное чувство, пьянящее, возбуждающее и дезориентирующее одновременно. Весь мой мир сужался до одной лишь Шарлотты: ее кожи, дыхания, сладостно податливого тела. Она скинула футболку и трусики, и когда наши тела слились в единое целое, я утонул в ощущениях, полностью растворившись в них.

Шарлотта прильнула ко мне и почти мгновенно погрузилась в сон. Она обессилела, излив долго тяготившую ее боль. Я верил, что она счастлива со мной, но этого было недостаточно. Я мог сделать больше. Я должен был сделать это для нее.

Днем, перед прощанием с семьей, Ава отвела Шарлотту на «девичий» разговор. Воспользовавшись возможностью, я отыскал Люсьена и объяснил ему, что я от него хочу. Я говорил по-французски, чтобы Шарлотта ничего не поняла, если появится рядом, но я этого не замечу.

– Ты уверен? – с сомнением спросил Люсьен, хотя тон у него был довольный. – Это займет какое-то время.

– Уверен. Сделай все, что потребуется.

На мое плечо легла его ладонь.

– Прекрасно, мой мальчик. Прекрасно.

Неделя перед вечеринкой «Планеты Х» пролетела точно поезд без тормозов. Я прошлась с Мелани по магазинам в поисках платья с энтузиазмом человека, готовящегося к походу в стоматологию. Шикарная вечеринка во всемирно известном центре должна была бы вызывать приятное волнение, а вместо этого внутренности скручивало узлами, все туже затягивавшимися с приближением выходных. Хуже того, Ной вел себя отстраненно и дергано, но никогда бы не признался в том, что нервничает перед предстоящей встречей с бывшими коллегами по журналу.

– Я все еще не понимаю, почему ты не можешь просто встретиться со своим редактором, – сказала я ему в четверг вечером.

– Я должен пойти на вечеринку. Другого пути нет.

– Потому что только так я узнаю, могу ли продолжить карьеру в журнале. Есть ли мне место в нем.

Ной притянул меня к себе, крепко обнял и глубоко вздохнул, словно напитываясь от меня силой.

– Больше никакого отшельничества в темной комнате, – проговорил он мне в волосы, и я кивнула.

Я понимала его и хотела, чтобы он жил полноценной жизнью, но «Планета Х» не могла ему этого дать, и эта мысль когтями впивалась в сердце.